Воин-Врач III

Врагов хватает и с той стороны границ, Звон, сам видишь. За помощь не обижу, слово моё крепко, это ты знаешь.

Ночной хозяин думал довольно долго, переводя взгляд с князя на воеводу и обратно. Но натура брала своё.

— С Изяславовыми другой уговор был, княже, — начал было он привычный торг.

— Тогда с ними и договаривайся. Встречу я вам быстро налажу, — и Чародей начал подниматься из-за стола.

— Как? — чуть подсевшим голосом переспросил Иван.

— Быстро, говорю же. Хоть с Изяславом, хоть с псами его. Рысь, — не повышая голоса, позвал князь, отворачиваясь от гостя. Будто потерял к нему всякий интерес.

Глава 17

Единство противоположностей

— Обожди, княже! И ты, воевода, погоди воевать! Не с того разговор начался у нас, — поднял раскрытые ладони Звон. Явного страха в голосе его не было, но слышна была досада. — Экий ты, князь-батюшка, неуступчивый. Хотя, я и сам такой, когда дело вынуждает. У тебя, мыслю, дела такие, что мне и в ум не взять.

— А оно тебе надо? — удивил меня Всеслав еле уловимой одесской интонацией. — Меньше знаешь — крепче спишь, Иван.

— У нас говорят: дольше живёшь, — не опуская ладоней, отозвался главный уголовник.

— Верно говорят. Ещё Соломон, мудрец древний из дальних краёв, учил: «во многих знаниях — многая печаль».

— Прав был старик, хоть и не нашего, а иудейского роду-племени, — кивнул Звон, медленно, синхронно с тем, как возвращался на лавку перед ним Чародей, опуская ладони на столешницу."

"Оригинальный персонаж, что и говорить. За несколько минут побывал и лихим разбойником, что хи́стом да го́нором босяцким богат, и торговцем важным, что с первыми людьми говорить привык. Теперь вот и книжником умудрённым представился. Видимо, подбирал образ для более удобного разговора с князем, да никак подобрать не мог. Потому что непонятный и ощутимо опасный Чародей и сам вмиг умел примерять на себя те личины-образы. Но каждый из них был князю заметно мал и тесен.

— Ладно, Звон. Ты человек опытный и знающий, повидал всякого, доведут Боги — ещё на мир посмотришь поверх землицы. А то, что неуступчивыми мы оба можем быть — твоя правда. Когда ты точно знаешь, обдумав всё, а особенно то, о чём собеседник твой знать не может и не должен, то тебе одному виднее, к чему уговор вести. Тебе за него и ответ держать перед твоими людьми. Но наперво — перед самим собой.

В речи князя не было угрозы. Были твёрдая уверенность в собственной правоте и, кажется, тень печали от того, что эту ношу ему разделить не с кем.

— Святую правду говоришь, княже. Но коли я твои слова приму — меня мои люди не поймут, — вновь вернулся ушедший было торгаш. Подумав, что тень той печали, что померещилась Звону во Всеславе, могла быть признаком слабости.