Воин-Врач III

Гости чинно поднимались Подолом к городским стенам, в воротах встречались с хозяевами, велеречиво привествуя великого князя с женой и наследниками, патриарха Всея Руси и Буривоя. В тех краях тоже много было народу, верившего в Старых Богов, а в дружине так и вовсе почти каждый второй. Воевода Радомир со Ставром, выглядывавшим из привычного короба-кармашка на Гарасиме, только что не расцеловались — так сдружились за прошлые визиты и на почве взаимной любви к ледне́.

— Верно ли говорят? — вполголоса спросил Святослав, пока поднимались в терем, у Всеслава.

— Смотря о чём, — пожал плечами Чародей. Повторять рассказ из раза в раз каждому вновь прибывшему гостю ему не хотелось, но и обижать родича молчанием не было толку. — Если о том, что теперь, вслед за ляхами, латиняне наладились помереть, то правда.

— А ляхов и в самом деле было пять тыщ⁈ — громко прошептал черниговский князь в самое ухо киевскому.

— Нет, две только. Ну, может, чуть больше. Но не пять точно, — честно ответил Всеслав.

— И что, всех?.. — помолчав, уточнил Ярославич.

— Нет, треть засушили до весны, а половину усадили хлебом-солью потчевать, — не выдержав, вспыхнул великий князь. — Они шли на наши земли убивать наших людей, Святослав! Конечно, всех! И впредь так же будет, сколь бы не сунулись. Земля у нас богата, обильна, и места в ней всем хватит. А уж про реки-то и разговора нет.

Больше наводящих вопросов гость черниговский не задавал.

Половцы прибыли на следующий день, и, судя по виду их коней, скакали всю ночь. С ними приехали и делегаты из Переяславля во главе со Всеволодом, который, как поведал всезнающий Гнат, успевший перекинуться парой слов с коллегой Байгаром, всю дорогу пытался вызнать у степняков, верно ли то, что они готовы выступить супротив само́й католической церкви и папы римского, на стороне русского Чародея? Судя по обиженно-недовольному лицу князя, он был уверен, что кыпчаки или недоговаривали, или обманывали его. Мыслимое ли дело — против такой силищи переть⁈ Не мог он в толк взять по сию пору, что теперь в чести была правда, которую говорили сразу, не таясь. Зря всех по себе судил дядька Всеславов.

Когда за большим столом уселись князья, ханы, патриархи, волхвы и прочие донельзя уважаемые люди, покатилось великокняжеское застолье, традиционное и беспощадное: здравицы, величания, перемены блюд и всё по новой. Я снова поймал себя и Всеслава на одинаковой мысли о том, что если бы не эти совещания, работа шла бы куда быстрее. Но ритуалы — великая вещь, а в этом времени в особенности. Для того, чтобы рушить привычный ход событий, нужны были весомые причины и поводы. Сейчас их не было, поэтому приходилось поднимать кубок за кубком, говорить ответные приятности, развешивать кружева комплиментов и обещаний.