Одна тень на двоих

Когда спустя три года ее хоронили, Данилову стало шестьдесят.

— Тебе не нужна помощь? — спросил Данилов, аккуратно глотнув кофе. — Я имею в виду деньги. Или врачи?

— Я беременная, а не тяжелобольная, — буркнула Марта, — а денег у меня своих навалом.

Это была не правда, но она никогда не брала у него деньги, даже в самые трудные времена. Лучшая подруга Инка фыркала и плевалась.

«Ты просто ненормальная, — говорила она, — с паршивой овцы хоть шерсти клок. Раз уж он на тебе не женится, пусть деньги дает».

Природа их «высоких отношений» практичной Инке была недоступна.

Впрочем, не ей одной.

— Как хочешь, — сказал Данилов, — просто на всякий случай знай, что я всегда готов тебе помочь. Чем угодно.

— Я тебя найму сидеть с ребеночком, — пообещала Марта."

"— Боюсь, что дорого тебе обойдусь. — Он улыбнулся. Вернее, улыбнулись его губы, а сам Данилов и не думал улыбаться. — Ты все-таки подумай про врачей и позвони мне. Хорошо?

— Хорошо, — согласилась Марта, зная, что ни про каких врачей думать не станет. Ей и без врачей есть о чем подумать. — Ты убираешь посуду, — добавила она поспешно, — ты убираешь посуду, а я буду валяться на полу и смотреть кинематографические фильмы.

— Там есть немного новых кинематографических фильмов, — он кивнул на стойку с кассетами и подтянул кашемировые рукава, чтобы удобнее было мыть посуду.

— Данилов, ты особенно-то не усердствуй, — сказала Марта, — посуду в этом доме моет посудомоечная машина. Ты что-нибудь об этом знаешь?

Она сидела на полу, на круглом тибетском ковре, который отец подарил Данилову на день рождения.

Родители любили дарить ему что-нибудь в этом духе. Статуэтку Будды, искусно вырезанную из слоновой кости. Шелковое покрывало из Кайруана.

Нефритового дракона с оскаленной остекленевшей пастью. Глиняный кувшин ручной работы. В год по одному подарку. Раньше было по два — еще один на годовщину свадьбы.

На одном из подарков теперь сидела Марта, скрестив длинные ноги в безупречных черных колготках. Платье тоже было черным и безупречным, немножко измятым, потому что она заснула в нем, дожидаясь Данилова. Он видел ее спину — прямую и тонкую, и прямые плечи, и сильные руки, обтянутые плотными рукавами платья.

Он давно привык считать все это — своим. Несмотря ни на что. Несмотря на Петю и его предшественников. Несмотря на пятнадцать лет, в которых чего только не уместилось. Несмотря на его женитьбу. Несмотря на Лиду.

Как раз Лиду он никогда не считал своей.

Марта Черниковская — чужая жена! Мать какого-то непонятного ребенка.

Она больше не будет спать у него на диване и клацать по клавиатуре компьютера. Просто ей станет некогда, и в ее жизни появятся вещи гораздо более важные, чем Данилов. Все правильно. Не могло же это вечно продолжаться.