Одна тень на двоих

— Я могу сказать Светлане Сергеевне, что ты приедешь?

Значит, Олегу она вполне может дозвониться. И еще будет звонить, несмотря на то, что занята. Ни при чем МТС. В суд можно не подавать.

— Ты можешь сказать Светлане Сергеевне все, что угодно, — любезно разрешил Данилов, — это твое исключительное право.

— Ты их встретишь?

— Олег, — сказал Данилов морозным голосом, — это совершенно не твое дело. Ты мне передал информацию, большое спасибо. Будешь еще кофе?

Ему показалось, что Тарасов сейчас его ударит. Данилов весь подобрался — так ясно видел, что Тарасов готов его ударить.

— Ты просто… — прошипел он сквозь зубы, — просто…

— Что? — переспросил Данилов.

Он весь — от волос до ботинок — был холодный и надменный, и за это Тарасов ненавидел его еще больше.

— Ничего! — рявкнул он. — Пойду я от греха подальше, а то еще ненароком…

Данилов не пошел его провожать.

Олега оскорбляли его отношения с родителями. У него не было таких возможностей, как у Данилова, и тем не менее он все-таки стал тем, кем стал, — хорошим скрипачом в хорошем «выездном» оркестре. Он не мог простить Данилову упущенных возможностей — как будто они были его собственными.

А Данилов не мог ему простить, что он из кожи вон лез, чтобы заменить его родителям сына, и отчасти ему это удавалось. Олег был гораздо большим сыном даниловских родителей, чем сам Данилов, и он… ревновал, хотя старательно притворялся равнодушным.

Марта отлично его понимала. Марта всегда его понимала.

Марта, похожая на Симфонию соль-минор Моцарта.

Когда в очередной раз залился трелями домофон, Данилов засмеялся.

— Да, — весело сказал он, хлопнув по кнопке, — кто там?

— Это я, — прохрипел домофон.

— Отлично, — сам себе сказал Данилов, отпустив кнопку, — только Веника мне и не хватало.

— Я без тебя скучал, — сообщил он, когда Веник вывалился из лифта.

Тот дико на него взглянул.

— Аська приехала за вещами, — сказал он, тяжело дыша, как будто жена гналась за ним с пистолетом и вот-вот могла настигнуть, — я ушел. Не могу ее видеть! Не желаю!.. Пусть берет, что хочет! Пусть все забирает, все! Я даже пальцем не пошевельну!.

— Сбавь обороты, — посоветовал Данилов. Про эти обороты он однажды услышал от Марты. — Ты что? Ночевать у меня собрался?

— Я уеду, — пообещал Веник, выбираясь из пальто, — мне только пересидеть, пока она там… Представляешь, я приехал, а она — дома!

— Ужас, — сказал Данилов.

— Ты ни фига не понимаешь — и заткнись! Ты жену в гроб загнал, а моя меня загонит! Я тебе точно говорю!

Самое печальное — Веник искренне верил в то, что насочинял про свою жену-злодейку.