Одна тень на двоих

— Мне нужно довести все до конца, — раздраженно сказал он, — сегодня я это сделаю.

— Сделай при мне.

— Нет. Слушай, перестань со мной спорить, а?

— Разве я спорю? — удивилась Марта и куда-то ушла.

Данилов посмотрел в окно.

— Марта! — крикнул он и прислушался. — Ты выйдешь за меня замуж?

— Выйду, — сказала она очень близко. Он вздрогнул и оглянулся. Она стояла у него за спиной и улыбалась. — Конечно, выйду. Хоть ты и не танкист.

— Не… кто? — переспросил Данилов.

— Не танкист, — пояснила Марта охотно, — у тебя мама педагог, а папа пианист. Какой из тебя танкист!

— Это о чем?

— О тебе, балда! — Она взяла его за здоровую руку, притянула к себе и поцеловала в щеку. — Как же ты брился? Ногой?

— Рукой, — ответил Данилов. — При чем тут танкист, я не понял?

— Ты больше налегай на Шостаковича, вообще ничего тогда не поймешь. Это только знатоки «Русского радио» понимают, а знатокам Шостаковича это недоступно. Садись, завтрак готов.

На завтрак была огромная, как луна, яичница с толстой розовой полукруглой сосиской. Данилов съел яичницу, запил ее кофе, потом съел еще кусок у Марты и налил себе еще кофе.

— Слушай, я же ем на завтрак йогурт и сыр, — вдруг удивился он, — и никогда не ем яичницу. Что такое?

— Ничего, — отозвалась Марта, — просто ты проголодался. За столько-то лет!.. Позвони Тимофею Кольцову, — сказала она, помолчав, — позвони, Андрей. Ты не справишься один, это же ясно!..

— Позвоню, — согласился Данилов, — не знаю, станет ли он со мной разговаривать, но я позвоню. И не называй меня Андреем!

— Не буду, — пообещала Марта.

— Ты сейчас уедешь, — велел Данилов, — а вечером я позвоню. Или приеду, если все уже будет в порядке. — Он понятия не имел, будет ли что-нибудь в порядке. — Пожалуйста, Марта. Не осложняй положение.

В полном молчании они допили кофе и собрались.

— Я довезу тебя до твоей машины.

— Только потом уедешь. Ладно?

— Я уже пообещала, — сказала Марта раздраженно, — я не нарушаю обещаний.

— Я тоже. — Данилов взял ее за отвороты белой шубы, притянул к себе и поцеловал. — Прости, что я ничем не мог тебе помочь вчера на дороге. Я втравил тебя в эту историю и ничем не помог.

— Данилов, хоть на время засунь свое благородство куда-нибудь подальше, а? Оно меня пугает.

— Засуну, — пообещал Данилов, — пошли. Как будто за дверью шел бой, в который им предстоит ввязаться, хоть страшно и совсем не хочется воевать, они постояли на пороге его квартиры, потом обнялись, и Марта его перекрестила.

В молчании они вышли из квартиры, вошли в лифт и спустились на первый этаж. Благожелательный Иван Иваныч выглянул из своей каморки и поклонился со спецназовской грацией.

— А ты куда поедешь? — спросила Марта уже в машине.