Одна тень на двоих

Он посмотрел-посмотрел, а потом стукнул по клавиатуре — прогнал кольца и вернул эскиз.

Зазвонил телефон, и секретарша переключила звонок на него. Он был уверен, что звонит Марта, и внезапно сильно огорчился, когда она сказала, перед тем как он взял трубку:

— Это Корчагин.

Саша звонил из его квартиры. Папка с договорами никак не находилась.

— На столе в гостиной, Саша, — терпеливо сказал Данилов, — прямо на столе.

— На столе ничего нет, — заскулил плохо направляемый Саша, — я стою напротив стола.

— Ничего нет на кухонном столе. Посмотри направо. Там стоит еще один стол.

— Увидел, — сказал Саша с облегчением, — сейчас приеду.

— Спасибо, — поблагодарил Данилов. Он всегда благодарил всех и за все.

Марта его за это ругала.

Нужно было работать, а он путался в своих мыслях, как воробей в зарослях бузины на участке в Кратове, где весело и вкусно пахнет шашлыком и наглая ворона боком скачет по древнему шиферу крыши.

Кто мог разгромить дом Тимофея Кольцова? Кто мог написать на стене «Это только начало»? Кто мог прислать записку «Убийца должен быть наказан»?

И — зачем?! Данилов никак не мог понять — зачем? Он был совершенно уверен: если он поймет, зачем это сделали, он поймет, кто это сделал.

Появившийся к двенадцати часам Веник был печально-официально светел и облачен в офисный костюм.

— Привет, — сказал он Данилову, бросил портфель и уселся в кресло, положив ногу на ногу.

В том, как он это сделал, было что-то глубоко американское и очень-очень брокерское. Данилову стало смешно.

— Привет.

Он вынул из ящика стола две пузатые пачки дивного зеленого оттенка, так греющего людские души с тех самых пор, как «за валюту» перестали сажать, и — одна на другую — выложил их перед Веником.

— Спасибо, — солидно сказал тот, — выручил.

Таня Катко за стеклянной перегородкой встала и зачем-то пошла к другому компьютеру. Веник проводил ее глазами — Таня была длинноногой, стройной, и юбка у нее открывала ровно столько, сколько можно, чтобы эротика не перешла в порнографию."

"Данилову было наплевать на Танину юбку, но, проследив за взглядом Веника, он решил, что, как начальник-самодур, сегодня же попросит ее выбирать какие-нибудь менее возбуждающие наряды.

— Почему ты мне вчера наврал про одиннадцать часов? — спросил Данилов, пока Веник приходил в себя от зрелища Таниных ног. — Зачем?

— Что, — оторопело переспросил Веник и моргнул, — я тебе наврал?! Ты о чем?

— Где ты был вчера утром, Веник?

Он весь подобрался — Данилов заметил. И даже ногу с ноги снял. И сигарету из пачки так и не вынул. И палец сунул за галстук, как будто тот его душил.

Они в упор смотрели друг на друга — только стол их разделял — и молчали.