Волчья хватка. Волчья хватка – 2

 – А известно вам, что в районе Боровска в ночь на восемнадцатое октября произошел… самопроизвольный взрыв боезапаса двадцати четырех танков противника, замаскированных в лесу?

– Известно, товарищ Сталин… Артиллеристы сутки после того разбирались, кто стрелял.

– Оказалось, никто не стрелял…

– Есть кое-что еще, кроме Боровска… Позавчера третья танковая группа Гота предприняла наступление силами до двух дивизий. – Маршал небрежно ткнул указкой в карту. – В районе населенных пунктов Теряево и Суворово на этот случай была организована засада. Такие же танковые и огневые засады стояли у Васюково, Митяево, Ермолино… Немцы обошли их стороной и, по сути, прорвали фронт, открыли дорогу на Москву… Что стало с танковой колонной противника… это надо видеть, товарищ Сталин.

– Что с ней стало?

– Металлолом… Сырье для мартенов.

Верховный отошел к стене, затем к окну, чтобы не показать выражение лица, ибо на сей раз не владел собой.

– Какой род войск приписал себе уничтоженные танки немцев? Артиллерия? Или авиация? – через минуту совершенно спокойно спросил он.

– Никакой, товарищ Сталин. Ни у кого рука не поднялась.

– Я обязан предупредить вас, товарищ Жуков. В будущем вы не имеете никакого права полагаться… на ангелов. На моих соколов возлагать надежды разрешаю, на ангелов – не разрешаю.

Маршал помолчал, все больше каменея лицом.

– Не хотел докладывать… Но вынужден. – Боевой и уже прославленный полководец отер лицо платком, снимая напряжение. – Десятого октября находился в районе Бородино… Того самого Бородино. На дорогу вышел старик. Я приказал остановить машину и вышел…

– Зачем вы это сделали?

– Не знаю… Что-то потянуло к нему.

– Продолжайте.

– Старик назвал меня Егорием… И сказал: ступайте смело, Сергиево воинство с вами.

– И все?

– И все, товарищ Сталин.

– А он не давал тебе… икону?

– Нет, ничего не давал. Только рукой махнул в сторону фронта – иди, говорит… Сам остался стоять у дороги.

Верховный остановился спиной к маршалу.

– Советую вам как старший товарищ… – наконец проговорил он. – Советую твердо стоять на земле… В делах духовных, товарищ Жуков, я разбираюсь лучше вас. Поезжайте на фронт.

"Когда командующий притворил за собою дверь, Верховный потянулся к трубке внутреннего телефона, с намерением немедленно вызвать к себе «инквизитора», однако раздумал и, посидев молча некоторое время, ушел в комнату отдыха. Трижды адъютант докладывал ему о назначенных приемах, он никого не принял. Он не ломал папирос, чтобы набить трубку ими, – курил одну за одной, выбирая из коробки онемевшими пальцами.

В эти минуты он осознавал себя человеком, который, как всякий смертный, ходил под Богом.