Волчья хватка. Волчья хватка – 2

Инок же устоял!

Он был насыщен какой-то особой, неиссякаемой энергией. Такую не получишь от самой изощренной пищи. Она не дается за счет «чародейства» с землей, деревьями, водой, огнем и звездами, ибо получаемая от всего этого энергия – тонкая и относится к области чувственных, духовных. Ее даже не обрести на прави́ле: там достигается состояние, способное длиться считаные секунды, очень сходное по природе с оргазмом, и воспользоваться этим приемом можно лишь в самой критической ситуации, о чем знают все засадники.

Состояние Правила или, как это называют индийские араксы, состояние Париништы, незаменимо, когда нужно дожать, додавить соперника, когда до победы остается так мало, а силы на исходе, особенно если схватка длится вторые или третьи сутки.

И это была еще одна загадка Скифа – источник его силы и выдержки. Маленькие, пугливые люди назвали бы ее сатанинской, но увы, в человеке все только от Бога и от самого человека, и если поискать, присмотреться, заглянуть вглубь, непременно найдется природа такой силы и будет она обязательно божественной, коль скоро создан человек по образу и подобию. Иное дело – высвободить ее, научиться пользоваться дано не каждому, поскольку эта сила и есть талант.

В ненастье солнечные часы не работали, и портулак, побитый, изжеванный ногами, так и не распустился в тот день, хотя дождь порой прекращался и холодный север приятно обдувал спины. У каждого аракса, тем более у иноков, были свои внутренние часы, отбивающие время с точностью до минуты, и оба они знали, что период кулачного зачина кончился, однако никто не решался сказать об этом. Ражный, словно каменотес, стремился как можно больше отсечь от этой глыбы, чтоб потом, в братании, было полегче, и орудовал кулаками уже со вкусом, нанося выверенные, точечные удары.

Случись такой бой на ринге, судья бы давно остановил поединок ввиду явного преимущества.

Скиф же молчал по той причине, что не хотел сдаваться, ибо сними он первым рукавицы, противник может посчитать себя победителем в зачине. По-прежнему танцуя по ристалищу, он то и дело менял ритмы, отчаянно защищался и показывал Ражному потрясающее умение держать удар и бросаться в атаки, на ходу выплевывая боль.

Поэтому, несмотря на преимущество, все-таки продолжался бой, а не избиение старика.

Между тем в очередной перерыв дождя вдруг сильно потемнело, и внезапно на дубраву обрушился снежный заряд. В мгновение ока цветной ковер стал белым, и Ражный стал белым, словно вдруг выседел; только инок никак не изменился…

Снег унялся так же, как и начался, будто занавес подняли. И на несколько минут проглянувшее солнце наконец-то уронило тень от часового столба на ристалище.