Волчья хватка. Волчья хватка – 2

Потом он почувствовал под удивительно тонкой кожей на голове толстый кровеносный сосуд, чуть продвинул пальцы еще и передавил его.

«Сейчас у тебя начнет неметь левая сторона лица», – словно бы предупредил он: язык движений и действий араксов был иногда выразительнее, чем речь.

«Ничего, я потерплю», – сохраняя полное спокойствие, ответил соперник.

Голова Ражного оказалась вздернутой вверх, шейные позвонки от перелома спасали многослойные перевитые мышцы, напряженные до деревянной твердости. Он мог видеть только верхушки деревьев и небо: от недостатка кислорода в глазах темнело, и чудилось, над Урочищем уже вечер.

Нависший на ветвях снег постепенно растаял и весенней капелью опал на землю. Дважды вновь проглядывало мутное солнце и даже грело правый висок, подсушенная листва, сбитая ветром, летела теперь медленнее и доставала ристалища. К вечеру действительно потеплело, и, наверное, на земле, пусть на недолгое время, все-таки расцвел портулак…

Когда на самом деле стемнело, Скиф наконец прекратил усиливать давление и, окаменевший, раскаленный, замер, ожидая, когда скованный, обездвиженный противник произнесет:

– Довольно.

Ражный молчал. Вести далее поединок не имело смысла и разумнее было бы сказать это слово, точнее, выдавить его из себя, поскольку язык от перенапряжения, кажется, давно рассосался и не существовал.

Но в роду Ражных никогда не говорили этого слова, и не ему начинать. Пока еще можно стоять на ногах и дышать один раз в пять минут – надо стоять…

В любой момент инок мог воспользоваться состоянием Правила и в буквальном смысле задавить соперника; он не делал этого, ждал, когда Ражный заговорит.

С темнотой постепенно растащило тучи, и когда на небе заискрились звезды, двоящиеся то ли от утомленного зрения и недостатка воздуха, то ли от слез, Ражный ощутил присутствие рядом третьего. А третий в поединках араксов был лишним. Даже хозяин Урочища не имел права приближаться к ристалищу, пока не закончится схватка.

Этот третий приближался бесшумно и незримо, однако его выдавало бордовое, с красными сполохами свечение: Ражный находился в состоянии «полета нетопыря» с того момента, когда Скиф окончательно сковал его кандалами рук.

Теперь было время парить чувствами над землей…

То, что это не человек, а зверь, он понял в тот миг, когда услышал с правой стороны тихий, злобный рык. Ражный не мог видеть волка, но слишком хорошо знал, что последует за этим: зверь распалял себя и готовился к прыжку.

– Не смей, – просипел он сквозь зубы.

Скиф отреагировал мгновенно, сдавил головой горло и вообще перекрыл дыхание. Волчий хищный рык стал напоминать собственный голос Ражного.