Волчья хватка. Волчья хватка – 2

– Это шутка, да? – неуверенно спросила она.

– Добро, скажу проще, – согласился он. – Первый мужчина закладывает… души всех будущих детей, которых потом родит женщина, независимо от кого. Генетический код, тончайшую материю разума и сердец для всего потомства… И еще… Он делает ее матерью. Дает то, чего нет еще у девственницы – ген материнства. Я хочу, чтобы души моих детей стали продолжением моей души. Хочу, чтобы моя жена получила дар материнства от меня. И тогда мой род продлится. В противном случае он прервется, а на свет появятся ублюдки, родные только по крови.

– И это – все? – растерянно спросила Миля.

– А разве этого мало?

– Нет… Я была не готова к такому… Думала, все на самом деле проще…

– Теперь ты скажи, – перебил Ражный. – Как попала в мой дом?

– Сюда?.. Но дверь и правда была открыта.

– Хоори дал тебе ключ?

– Не давал… Почему ты мне не веришь?

– Может, тебе дал его Поджаров?

– Да нет же, нет!..

Дом вдруг содрогнулся, зазвенела посуда в шкафу, и в потоках зоревого света из окон закружилась пыль.

– Что это? – испугалась Миля, инстинктивно качнувшись к Ражному.

– Похоже, – пробормотал он, прислушиваясь: откуда-то из недр дома донесся сдавленный, короткий вскрик…

– Какой странный у тебя дом… В нем радостно и страшно!

– Погоди! – Ражный отстранил ее, выскочил в коридор и, на ощупь отыскав дверь на поветь, потянул на себя…"

"Она оказалась открытой. И звук, долетавший из огромного пустого пространства повети, был знакомым и характерным: так обычно гудели натянутые в струну веревки правила.

Ражный даже не заглянул туда, вернулся в дом, молча достал топор, нашел на полке охотничий нож.

– Вот, возьми, – сказал он, вкладывая все это в руки Мили. – Возьми и уходи!

– Прямо сейчас?.. Сразу?

– Сейчас и сразу, – почти насильно повел к двери. – Я ответил тебе, удовлетворил любопытство. Иди!

– Это не любопытство!..

– Все равно иди!

– А можно…

– Нельзя! Иди! – Ражный выставил ее на крыльцо и закрылся на ключ.

Потом зажег свечу, прикрывая пламя ладонью, толкнул ногой дверь на поветь и замер на пороге…

Он ни разу не ощущал, как сотрясается старый родительский дом, когда падают вниз противовесы, ибо в этот миг вздымался, взлетал над землей и не чувствовал ее притяжения…

– Почему ты позволил этому финансисту уехать? – спросил боярый муж, глядя испытующе, словно ждал обмана или подвоха.

– Был уверен, что вернется. И он вернулся…

– Чем же он заслужил твою снисходительность?

– Я понимаю, он был врагом… Но он искренне заблуждался, и я хотел лишить его разума… – Ражный помолчал. – Он наказал сам себя… Забрался в дом и попытался подняться на прави́ле.