Волчья хватка. Волчья хватка – 2

 – Не принесла она счастья… Послушай же на этот раз, не ходи в Судную Рощу.

– Как не пойти, если сам Ослаб позвал? Может, и не доведется более посмотреть на него…

– Вижу, идешь-то не любопытства ради…

– Не из любопытства.

Она погрела руки над свечой, вздохнула вдруг по-девичьи легко.

– Коли так – иди. Заковывать в вериги ко мне приведут. А я заклепки поставлю тонкие, из плохого железа. Порвешь их и уйдешь, когда вздумаешь…

– Вот за это спасибо. – Ражный потянулся к ее руке, но Оксана дернулась и чуть не погасила свечу.

– Не прикасайся ко мне!.. Иначе я выпью твою силу.

А она тебе еще понадобится…

18

Само существование Ослаба, сама фигура этого старца была, пожалуй, самой таинственной, сакральной частью Сергиева воинства. Некоторые вольные араксы, ведущие более мирской, бытовой образ жизни, никогда с ним не встречались и закономерно считали его некой притчей, мифом, символом, которого нет на самом деле, что он – сосредоточение мудрости, своеобразный духовный канон, по которому полагается жить защитнику Отечества и с помощью коего воспитывать новое поколение. Он носил не имя, данное от рождения, а титул, как и Пересвет, и потому казался слишком отстраненным и далеким, но все отлично знали и толковали этот титул – Ослаб (с ударением на последний слог), и означал он ослабленного человека.

Разумеется, физически ослабленного, для усиления другой ипостаси – духовной."

"Считали, что Ослаб, как традиционный соуправитель Засадного Полка, появился при Сергии Радонежском, который лично и через учеников своих собирал иноков в воинские монастыри – не простых крестей, черносошенных смердов, не богатырского телосложения людей, а иных – дерзких, ярых, своевольных, среди которых были всякие, большей частью лихие разбойники, по природе своей обладающие воинским духом и удалью.

Ему не нужны были смиренные молельники, боязливые и робкие перед жизнью и Богом, напротив, и потому, дабы испытать их возможности, а потом привести к чувству, требовался духовный полководец, способный пробудить в них не силу, коей было в избытке, но Ярое сердце. Так вот, преподобный испытывал найденных и приведенных в монастыри послушников с помощью слабосильного, но досужего умом старца Ослаба (более известного, как Ослябя), который ведал способ достижения высшей духовной власти в умерщвлении плоти.

Но не тот способ, что был известен в то время, пришедший вместе с христианской верой из Византии – долгим, чаще всего, безуспешным смирением плоти через посты, лишения и молитвы; иной, более древний, уходящий корнями в скифские времена, в библейский период, когда еще знали и на себе испытали силу и мужество северного народа Магога – народа, еще не утратившего образ и подобие Божье.