Волчья хватка. Книга вторая

 — Кто-то молится…

— Но это не человек, — заметил криминалист, подтверждая ощущения Савватеева. — У меня хороший слух…

— Кто ещё, если не человек?…

Убийца Каймака скорчил гримасу и проскрипел во второй раз:

— Глас божий! Вы что думаете, безнадзорно живёте? Ага, как раз!..

Пожалуй, минуту, испытывая какое-то испуганно-недоуменное, знобящее очарование, они слушали это пение, пока водитель-охранник не засмеялся, указывая стволом в сторону трансформаторной будки:

— Да это же волк! Там волк! Медик хлопнул себя по лбу:

— С этим пассажиром!.. К нам же волк прибежал, сам.

В будку залез и сидит! Мы кирпичом заложили…

Савватеев подошёл к будке, и пение тотчас оборвалось. Выбитая стариками дыра в стене была кое-как заложена битым кирпичом, но не наглухо — вверху оставалось отверстие, напоминающее амбразуру. Рассмотреть что-либо внутри было невозможно.

— У кого есть фонарь? — спросил Савватеев. Водитель принёс фонарик и посветил в дыру:

крупный, лопоухий волк сидел посередине будки, в луче света горел его единственный зеленоватый глаз. Он совсем не походил на зверя, скорее на бродячую, бездомную собаку.

— Не к добру он завыл, — сказал подошедший криминалист. — Говорят, к покойнику…

— Не каркайте!

— Что тут каркать? Не выносит наша среда… американских граждан.

— К покойнику воют собаки, — со знанием дела заявил медик.

— А волки к чему?

— Никто не знает. Скорее, к плохой погоде. Вот почему он поёт, как в церкви? Я точно слышал молитвы…

— Ерунда, тебе показалось, — заспорил с ним медик. — Если здесь ещё волки начнут молиться, то нам пора на отдых…"

"Савватеев оставил стариков, вспомнив, что шёл допросить Карпенко, а потом устроить ему очную ставку с ходячей мумией, которая все это время преспокойно сидела под грибком.

И ещё вспомнил, что в руке диктофон, причём оказавшийся включённым на запись. Он отмотал ленту назад и, испытывая некий внутренний трепет, ткнул кнопку воспроизведения…

И все-таки волк пел. Причём в записи это слышалось совершенно отчётливо, только молитвенные слова заменялись каким-то звенящим бульканьем. Савватеев остановился возле хозяйского дома, ещё раз перемотал ленту и стал слушать с чувством, будто сейчас ему что-то откроется — некая истина, которая поставит все на свои места и наконец-то согреется все ещё ознобленная спина.

Но ничего не открылось и ничего нового он не услышал — волк молился! Зато в это время увидел мистера Твистера, преспокойно входящего в калитку, ведущую к реке.

— Хеллоу! — весело сказал Твистер и помахал рукой. — Где мои проводники?

И тем самым словно вернул в реальность, оторвав от поющего волка. Савватеев выключил диктофон, незаметно спрятал в карман и направился к пассажиру.