«Волкодав» из будущего

Танки ползли медленно, простреливая сектор перед собой из пулеметов. Снаряды берегли, из пушек не стреляли. Плоховато стало у них со снарядами в плотном кольце окружения, чай – не сорок первый год.

Вот уже ими пройдена большая половина поля. Еще пять минут – и они войдут в деревню. Тогда всем хана!

Трофейные гранаты – противопехотные, для танка они слабые, а больше у нас нет ничего, чтобы танки остановить."

"Но молодец полковник, не подвел. Зашелестели в воздухе снаряды, рванули дружно. Мы все попрятались в бывшие немецкие траншеи. Раз за разом – четыре залпа. Разрывы мощные, не иначе как гаубицы стреляли.

И калибр крупный.

Когда разрывы прекратились, мы выглянули из траншеи. Два танка горели, один отползал назад, еще один застыл неподвижно. Не горел, гусеницы на месте, а не двигался.

Только мы повысовывались из траншеи, как из него по нам прошлись пулеметной очередью. Как бронированная огневая точка.

– Может, у него горючка кончилась? – предположил Антон.

Кто мог точно сказать? Никто. Однако экипаж был цел, периодически обстреливал нас из пулемета и вращал башню.

– Боец, прости, фамилии не знаю.

Надо поджечь или подорвать танк, – обратился я к соседу по траншее.

– Да чем же я его подорву?

– Собери гранаты, сделай связку – не мне тебя учить.

Боец собрал у товарищей трофейные гранаты, обмотал их бинтом из индивидуального пакета, вздохнул обреченно.

– Ты не напрямую ползи – погибнешь почем зря. Укрывайся за подбитым танком, и в сторонку забирай. Подберись к танку сбоку, гранаты брось на моторный отсек и сразу отползай подальше. Понял?

– Да знаю я.

– Тогда вперед!

Боец отошел по траншее левее, выбрался, распластавшись, на бруствер, и пополз по полю.

От стоявшего в неподвижности танка его укрывал горящий Т-III. Дополз до подбитого танка. Все с напряжением за ним следили.

– Передайте по цепочке – как только он гранатами танк подорвет, не давать экипажу из танка выбраться, всем стрельбу вести.

Мое распоряжение стали передавать от бойца к бойцу. За дымом, который сносило в сторону, я и не заметил, как боец подобрался к танку. Ахнул взрыв, через мгновение корму танка охватило огнем. Открылись люки – боковые на башне, у механика-водителя.

Только штрафники уже наготове были и открыли огонь из всех стволов.

Так из танка никто и не выбрался. Он сгорел. А взрыва не последовало, что обычно бывает, когда в баках есть топливо, и в боеукладке – снаряды.

Штрафники обрадовались подорванному танку и просто восторженно взревели, когда увидели, как из дыма к ним ползет по полю штрафник, подорвавший танк. Жив, жив, чертяка! Грешным делом я решил поперва, что он погиб.

Тяжело дыша, он спустился в траншею. Штрафники похлопывали его по плечам, скрутили самокрутку. Однако он направился ко мне.