«Волкодав» из будущего

Раненого в одиночку с носилок на кровать перекладывала.

– Это кто тут ночью у меня не спит? Почему распорядок нарушаете – всю палату прокурили! Спать надо! Вот я завтра начальнику отделения доложу!

– Ну-ка, пехота, открой окно! – повернулся к Олегу майор. – Все, сестрица, уже спим, – заверил он за всех сердитую сестру.

Медсестра ушла. С виду – грозная, но никому докладывать не пойдет – это мы уже знали. А если кто и доложит, то нам всем все равно на фронт. Как говаривали в армии – дальше передовой не пошлют. Но меня в свое время посылали, и не раз.

С каждым днем грудь меня беспокоила все меньше.

– Не нравится мне твоя грудная клетка, капитан, – плохо срастается. Авитаминоз, переутомление, нервишки. Витаминчики поколем, спи побольше – для нервов хорошо. Эх, кабы не война – в санаторий бы тебе, в Крым или Кисловодск, на воды, на грязи.

С этого дня мне начали делать укрепляющие уколы.

Сопровождаемый соседями по палате, я подошел к процедурной. Вошел, представился шутливо:

– Капитан Колесников для очередной экзекуции прибыл.

Медсестричка оглядела меня смешливо. Вид у меня и в самом деле был не гусарский, не презентабельный. Одет в застиранный коричневый халат, из-под которого подштанники торчат, на ногах – стоптанные тапочки «ни шагу назад».

– Ложитесь, товарищ ранбольной, вам три ампулы колоть назначили, – сказала она, глянув в журнал назначений.

– А можно я – стоя, только пригнусь? По-другому я, может, боюсь, – пошутил я.

Она кивнула.

– У меня рука легкая. Вот уж не думала, что мужчины такие трусы.

Я немного приспустил подштанники, опираясь на стол – неудобно мне было перед ней свой тощий зад оголять, но подумал – сколько она таких каждый день видит?

Уже после укола сказал:

– Меня Петром зовут.

Сестричка улыбнулась:

– А я знаю, вас весь медперсонал «везунчиком» называет. Это ведь вам пуля прямо в орден угодила?

Она с нескрываемым восхищением смотрела на меня. «Хм, вот уж, право, не думал, что столь популярен. А все-таки чертовски приятно, когда на тебя так смотрят», – я расплылся в улыбке.

Медсестра заметила мой внимательный взгляд, зарделась и, чтобы скрыть свое смущение, наклонилась над кипящими шприцами, обнажив верхнюю часть упругих девичьих грудей, качнувшихся в отворотах халата.

Стараясь принять серьезный вид, она распрямилась, сделала отметку в журнале и повернулась ко мне, тряхнув спадающими на плечи черными вьющимися локонами.

– А вы правда в СМЕРШе служите?

– Ага, дворником, – пошутил я.

– Дворникам орденов не дают, – отрезала девушка. – Меня Наташей звать.

– Замечательное имя, главное – редкое, – вспомнил я фразу из известного фильма.