«Волкодав» из будущего
Наш человек на Великой Отечественной войне. Пройдя все круги фронтового ада, "попаданец" из будущего становится "особистом", "волкодавом", "чистильщиком" Главного Управления Контрразведки "Смерть шпионам!". Удастся ли ему ликвидировать немецких диверсантов, охотившихся за командармом Рокоссовским, и взять в плен начальника штаба разведбатальона "Нахтигаль"? Вернется ли он живым из немецкого тыла, выполнив сверхсекретную миссию, от которой зависит исход войны? Сможет ли остаться человеком, будучи сотрудником беспощадного СМЕРШа?
Неужели прокол?
– Это все вещи? – выпрямившись, спросил я.
– Все, – спокойно ответил военкор в очках.
– Ой, товарищ начальник, – уж простите, не знаю вашего звания, тут еще ихний мешок есть, – подала голос из кузова женщина, мать маленькой девчушки.
Это уже интересно. Почему они не предъявили его к осмотру? Я не поленился и залез в кузов. Женщина сидела на мешке военного, прикрывая его длинной юбкой. Со стороны – так даже и не видно.
Я взялся за мешок – опа! В нем явно прощупывалось что-то жесткое и квадратное, обложенное по периметру тряпьем.
Выхватив из кобуры пистолет, я рванулся к борту. Свиридов и Никонов стояли с пистолетами в руках, а напротив, схватившись за предплечье, корчился от боли один из «корреспондентов» – на рукаве его гимнастерки расплывалось кровавое пятно.
– Личное оружие – на землю! – твердо сказал Свиридов.
Троица нехотя подчинилась. Расстегнув кобуры, они медленно достали пистолеты и бросили их на землю.
– Никонов, обыщи! Колесников, страхуешь.
Оружия у «корреспондентов» больше не оказалось.
– Вы ответите за самоуправство! – заявил «очкарик».
– Даже извинюсь, если ошибся, – ответил капитан. – Что там у тебя?
Вопрос был ко мне.
– Не успел еще досмотреть, товарищ капитан.
Я развязал горловину вещмешка и обнажил его содержимое. Рация! В сером металлическом корпусе, немецкий «Телефункен»!
– Да здесь рация! – воскликнул я, посмотрев на корреспондентов.
– Никонов, ну-ка – давай ее сюда! – распорядился Свиридов.
Я прихватил вещмешок, сунул в него рацию, передал ее Никонову и спрыгнул на землю.
Свиридов подошел к водителю грузовика:
– Ты их знаешь?
– Нет! – испуганно замотал он головой. – Полчаса назад подобрал, подбросить просили.
– Проверим. Записываю твои данные. Если обманул – будешь отвечать как пособник врага. Можешь ехать, – махнул рукой Свиридов водителю.
– Девоньки, осторожнее с попутчиками! А то такие вот – на ящик с минами посадят, а вы и знать не будете. Про бдительность помните! – крикнул я вдогонку.
– Ну, товарищи «корреспонденты», рацию в вещмешке вы как объясните?
– Это не наш вещмешок, – спокойно ответил «очкарик».
– Я что, по-твоему, сам его в кузов подбросил? – начал выходить из себя Свиридов.
Мы вызвали оперативную машину. Усадив в нее задержанных и уложив вещи, отконвоировали в штаб, к Сучкову.
Наскоро объяснили ситуацию. Запоздало, но я снял очки с задержанного, надел на нос и поднес к лицу газету. Они ничуть не увеличивали буквы, и стекло на ощупь было ровным.
– Верните мне очки, я без них плохо вижу, – заявил «очкарик».
– Не хуже меня, – отрезал я.

















