«Волкодав» из будущего

Не у всех хватает смелости и решительности нажать на курок и оборвать жизнь врага первым, пока он тебя не убил. Иначе нельзя – либо ты его успеешь убить, либо он тебя.

Не все «смершевцы» из опергрупп выдерживали испытание первым боем – с кровью, стонами, случалось, что и с хрустом ломаемых костей, предсмертной агонией. Не у всех выдерживала психика – некоторые подавали рапорты с просьбой перевести из оперативного, Четвертого отдела, в другие, например – в Третий, где радиоигры с врагом велись, или в Восьмой, шифровальный. Даже в воюющей армии хватает должностей, где стрелять не требуется.

Сучков, понимая состояние таких офицеров, шел им навстречу и договаривался о переводе с оперативной работы «чистильщика» в «спокойные» отделы.

Не теряя времени, я приступил к практической подготовке лейтенантов. Наш фронт – 1-й Белорусский – пока находился в обороне, и я использовал каждый свободный от службы час, чтобы тренировать, «натаскивать» молодежь на реальные боевые ситуации, в которых «чистильщики» могут оказаться.

Мы выезжали с лейтенантами на полуторке за город. Там я развивал у них реакцию, имитируя быстрое изменение ситуации схватки с врагом.

А отрабатывали мы это так. Я вытаскивал из кузова ящик из-под снарядов, одному из лейтенантов предлагал взобраться на него, а поодаль ставил пустые бутылки. Неожиданно, без команды, выбивал ящик, в падении мой подопечный должен был не растеряться – успеть выхватить пистолет и поразить цель – батарею из бутылок. Любого человека с нормальной реакцией – а других в СМЕРШ не брали, – если он хочет – а это главное условие успеха, можно научить любому навыку. А парни хотели преуспеть, и я их учил – стрельбе, рукопашной, молниеносному задержанию агента.

Выматывались все – и Алексей, и Антон, и я. Сил едва хватало добраться до кровати и, стянув сапоги, свалиться в постель. Осунулись мои лейтенанты, с лица спали, но их старания были не без пользы. Вскоре я увидел: они стали-таки уверенно попадать в одну-две бутылки. И от ножа уходили неплохо, ловко финку научились метать. Вот с захватом агента, которого частенько изображал водитель полуторки, не всегда получалось гладко. После недели занятий водитель взмолился:

– Товарищ капитан, освободите меня! От этих костоломов все тело в синяках уже, в казарме раздеться стыдно.

В последнее время диверсантов и агентов стало брать сложнее. Немцы начали оснащать своих агентов ампулами с ядом – цианистым калием – для самоликвидации. Потому и взять агента надо было жестко, спеленать его так, чтобы не только оружием своим воспользоваться не смог, но и до ампулы не успел дотянуться. Часто ампулы зашивались в углы воротничков.

Я уже вполне втянулся в каждодневную службу.