Воронцов. Перезагрузка. Книга 2

— Я так тобой горжусь!

Я смутился, но было приятно видеть такой восторг в ее бездонных глазах.

— Да ладно, — отмахнулся я. — Обычное дело.

— Не скромничай, — она прижалась ко мне еще сильнее. — Ты столько всего сделал. Мы даже когда в городе жили, не видела, чтоб за такой короткий срок так много было сделано. Ты настоящий хозяин!

В ее зеленых глазах было столько любви и обожания, что в я очередной раз утонул в этом омуте. И тут, осознав ею сказанное, действительно почувствовал — да, я действительно сделал что-то стоящее. Не просто выжил в этом новом мире, а создал что-то полезное, нужное, настоящее. И теперь, глядя на свое творение глазами Машки, я сам увидел его по-новому — не просто набор бревен, досок и механизмов, а целый маленький мир, который работает по моим законам и приносит пользу.

— Пойдем, — я поднялся и протянул ей руку, — еще нужно посмотреть, как там наш новый ангар строится.

Она вложила свою ладонь в мою, и мы пошли обратно в деревню.

Когда мы с Машкой вернулись — там явно была какая-то нездоровая суета. Люди сновали между домами, словно муравьи в разворошенном муравейнике. Кто-то бежал с ведрами, кто-то кричал что-то через забор соседу, бабы собрались кучкой у колодца и оживленно что-то обсуждали, размахивая руками. Даже собаки, казалось, заразились всеобщим возбуждением — носились между ног, громко лая без всякой на то причины.

— Что опять случилось? — я озадаченно оглядывался по сторонам. — Вроде никто не приехал, а движение по деревне прям сильное — все носятся куда попало.

Машка привстала на цыпочки, пытаясь разглядеть что-то за частоколом домов.

— Может, беда какая? — в её голосе скользнуло беспокойство.

Я всё понять не мог, пока навстречу нам не выскочил запыхавшийся Илюха, лицо которого расплылось в широченной улыбке.

— Барин! Егор Андреевич! — он чуть не подпрыгивал от возбуждения. — У Пеструхи отёл! Такая бычина… ой, тьфу ты, тёлочка родилась — загляденье просто!

— Пойдёмте, посмотрите! — Илюха уже тянул меня за рукав в сторону хлева. — Прасковья там с ней сидит, всё глаз не сводит, боится, как бы чего не случилось.

Мы с Машкой переглянулись и, не сговариваясь, направились за Илюхой. Вокруг хлева уже собралась половина деревни — каждому хотелось взглянуть на телёнка.

Прасковья сидела на низкой скамеечке возле Пеструхи, которая лежала на соломенной подстилке и лениво жевала что-то, изредка поглядывая на свое потомство. Рядом с ней, на соломе, примостился маленький теленочек — ещё мокрый, с тонкими дрожащими ножками.

— Всё хорошо, — Прасковья с гордостью погладила Пеструху по боку. — Сама справилась, даже звать никого не пришлось. Пока по хозяйству управилась, смотрю — а она уже с теленочком.

Теленочек оказался тёлочкой — пятнистой, как мать, но с белой звездочкой на лбу.