Воронцов. Перезагрузка. Книга 2

— Егорушка, — начала она нежно, присаживаясь рядом, — посмотри, какой чудесный котёночек у Митричевых народился.

Она осторожно достала из передника крошечный пушистый комочек. Котёнок был чёрный как уголь, только на грудке белело пятнышко, словно манишка на праздничном наряде.

— Ишь ты, — я невольно улыбнулся, глядя на это чудо.

Машка, видя мою реакцию, тут же стала расписывать достоинства кошки в доме, перебирая все возможные аргументы.

— Кошечка-то какая умница будет! И мышей ловить станет, и мурлыкать по вечерам, и счастье в дом принесёт. У нас в деревне говорят, чёрная кошка — к добру.

Она говорила и говорила, то и дело поглаживая котёнка, который доверчиво прижимался к её ладони. Аргументы становились всё изобретательнее, а глаза — всё умоляющее.

— А ещё она такая ласковая! И молочко совсем немножко пьёт, почти не заметишь расхода…

Как же всё-таки отличается лукавство ХХI века от лукавства начала ХIХ. Аж смешно было слушать эти простодушные хитрости, но я стойко не позволял себе улыбаться, а лишь кивал, мол, как же хорошо она мне вешает лапшу на уши. В моё время сказали бы прямо: «Хочу котёнка», и всё. А здесь целый спектакль, с экономическими выкладками и прогнозами на вылов мышей.

В итоге я якобы позволил себя убедить, что без котёнка нам никак. Машка просияла, словно солнышко выглянуло из-за туч, и прижала котёнка к груди.

— Вот увидишь, Егорушка, не пожалеешь! Такая помощница в доме будет!"

"Честно говоря, котёнок мне самому до чертиков понравился — вот с детства любил чёрных котов. Было в них что-то особенное, мистическое, притягательное. И этот маленький комочек, смотревший на мир огромными любопытными глазами, сразу запал мне в душу.

— Как назовём? — спросил я, протягивая руку и осторожно поглаживая котёнка по маленькой головке.

Машка задумалась, наклонив голову набок.

— Может, Ночка? Или Чернушка?

— А может, Бусинка? — предложил я, заметив, как блестят в сумерках глаза котёнка — словно две маленькие бусинки.

— Бусинка! — восхищённо повторила Машка. — Как хорошо придумал, Егорушка! Ей-богу, словно с рождения ей имя такое предназначалось!

В итоге назвали Бусинкой. И Бусинка стала жить с нами. Она быстро освоилась в доме, облюбовав себе местечко возле печи, где было тепло и уютно. Стоило только погладить — сразу же мурчать начинала, громко, самозабвенно, словно маленький моторчик работал внутри этого пушистого тельца.

На следующее утро я с трудом отвлек Петра от строительства дома — они уже стены почти у одного до половины выгнали. Петр, казалось, врос в эту стройку душой и телом, каждое бревно проверял, каждый паз, видно было, что для себя ставил. Даже когда я подошел, он стоял с топором, прикидывая что-то взглядом, и лишь после третьего оклика повернулся ко мне.