Ворожея: Лёд и Пламень

В реке этой живут чуды разные и нечисть всякая, которые не дают душам перейти взад».

И вот перед ним тот мост, и ни перил из серебра, ни дочерей не видать. Мост как мост, старый, крепкий, перила резные. Только души и есть. Даже чуд не видать. И река не кипит, течёт тихонько, будто сонная. Подивился, но то ведь сказы, а перед ним быль самая что ни на есть. Пока башкой вертел, слышит шорох на мосту, повернулся, а там…

Ужо восседает Василиск, змееподобный царь, с головой петушиной, с гребнем пламенеющим, будто жар. Чешуя его блестит, как жаркая медь, а взгляд его смертоносен, никто не смеет устоять, то знал наместник, потому в глаза змею не смотрел.

Змей нетерпеливо переминался, хвост его, как бич, свивался да по мосту лупил. Когти его остры, как бритвы, были, сидел, скалил пасть его, полную ядовитых зубов.

— С-с-с-сачем приш-ш-шел, с-с-смертный? — с шипящим присвистом спросил его василиск.

От страха Гостомысл на колени бухнулся, поведал змею, зачем пришёл, что готов его испытания пройти да главу меча получить. Прикрыл тот глаза, когтистой лапой почесал шею свою.

— Ш-ш-штош, будет тебе, намес-с-стник, ис-с-спытание. Отгадай три с-с-сагадки мои, и твоя глава при тебе ос-с-станетс-ся и меча главу получиш-шь. Готов?

Кивнул наместник, куда теперь деваться-то, нужно угадывать, авось пронесёт.

Василиск глаза открыл и начал говорить.

— С-с-с-слушай первую с-с-сагадку: С-с-стоит дуб, на дубу двенадцать с-с-сучьев, на каждом с-с-сучке по четыре гнезда, в каждом гнес-сде по с-с-семь яиц. Ш-што это?

Гостомысл голову почесал. Начал гадать: гнёзда, значится, птичьи, а у какой птицы по семь яиц, того и не знает он, да ещё чтобы жили семьями, ну то верно вороны. Да и других птиц он особо повадки-то и не знал. Так и ответил змею. Покачал головой василиск.

— Неверно, намес-с-стник, еш-ш-е две и голова с-с-с плеч, — сверкнул глазами и вторую загадку загадал. — На рас-с-с-свете он на четырёх ногах ходит, как с-с-средина нас-с-ступит — на двух, а едва с-с-сакат придёт — на трёх. Кто таков он?

Гостомысл снова задумался, кто ж это такой, чтобы у него к вечеру три ноги становилось из четырёх, а днём две. Наместник стал в голове кумекать: «Может быть, это жаба? У нее четыре лапы утром, две — когда она прыгает, и три — вечером, когда она отдыхает, сидя на задних лапах да умываясь».

Подумал, да так и ответил. Снова зашипел змей, что неверно угадал наместник, осталась у него ещё одна попытка. Последнюю загадку загадал.

— Пос-с-следний ш-ш-шанс-с, с-с-слуш-шай. Я легко, будто перыш-ш-шко, но даш-ше с-с-самый с-с-сильный человек не мош-ш-шет с-с-сдерш-шать меня долго. Кто это, намес-с-стник? Угадаеш-ш-шь ш-ш-шив ос-с-станеш-ш-шс-с-ся, а коли нет…, — не стал он даже договаривать, и так понятно.