Возмездие

Но неудачно, зацепившись за стул и так плохо державшись на ногах, он загремел на пол, врезавшись головой в дверку холодильника. Поджал под себя ноги:

– Слышь, участковый, не надо меня бить!

– Не надо? Как это не надо? Ты будешь оскорблять меня, оскорблять погоны, власть в моем лице, а я должен все это выслушивать не реагируя? Какая же я тогда власть?

– Это все водка, участковый! Мозги затуманила, нес че ни попадя, ни хрена не думая.

– Ты и сейчас плохо соображаешь. Встать!

– Не-е, бить будешь.

– Буду! Если не оторвешь свою задницу от линолеума. Встать, сказал!

Куленин поднялся, нервно прикрывая одной рукой пах, другой физиономию.

Дементьев приказал:

– Раздевайся до трусов!

– Че? Как это до трусов? Зачем? Ты че задумал, в натуре, участковый? Не дамся! Лучше убей!

– Совсем с ума сошел! Ты что, идиот, решил, что я петушить тебя собрался?

– А на хрена ж тогда раздеваться?

– Да, мозги у тебя серьезно набекрень съехали. Но отставить базары! Быстро разделся и в ванную! Душ принимать будем.

– А не обманываешь?

– Быстро, сказал!

Куленин сбросил тапки, мятые старые засаленные спортивные штаны, грязную майку. Качаясь, прошел в ванную.

Дементьев остановился у порога:

– Включай воду! Холодную!

Куленин выполнил распоряжение Андрея и вскоре завопил:

– У, бля, холодно!

Дементьев усмехнулся:

– Давай, давай, помойся. Мыло возьми, мочалку. Из-под струи не выходить!

– Ну изверг, участковый!

– Поговори еще!

– Че говорить? Хочешь, чтобы я, как Карбышев, в льдину превратился?

– Ты даже о Карбышеве знаешь?

– В школе учили.

– Мылься!

– Может, без этого?

– С этим! От тебя воняет, как от ишака. Хоть отмоешься. Давно не купался?

– Не помню!

– Плохо! Человек должен следить за собой.

– Да ладно тебе.

– А еще нормальный человек должен вести себя по-человечески. Уважать старших, заботиться о матери, семью кормить, а значит, работать. А ты, насколько мне известно, тунеядствуешь. Паразитируешь на шее матери-пенсионерки, деньги у нее отнимаешь, избиваешь.

Куленин взвизгнул:

– Так это она тебя сюда направила?

– А какая тебе разница? Ты мойся, мойся.

– Да задубел я, начальник!

– Ничего, генералу Карбышеву гораздо хуже было, но он все выдержал, не сломался. А мать твоя меня не посылала. Зря, конечно, но не хочет, чтобы сыночка в милицию загребли да за хулиганку годика на три на нары определили. Жалеет чадо свое.

– Как же! Пожалела! Тогда как ты здесь оказался?

– Ну, объясняться перед тобой я не обязан, но если так хочешь узнать, скажу. Слишком вы с дружком громко орали. На улице слышно было. Ну что, помылся? Или еще постоишь под душем?

– Помылся.

– Одежда чистая есть?

– Есть! В шкафу! В комнате!

– Тогда закрывай кран и мухой в комнату! Но только в комнату и сразу же на кухню. Впрочем, улизнуть из квартиры я тебе по-любому не дам.