Возвращение Низвергнутого

– Ну уж нет! – вознегодовал здоровяк. – Я с вами! Вон к тем деревьям правим! Там и дров хватит, да и растут плотно – и от ветра защитят и от чужого взгляда. Выдвигаемся! Раз так рано на ночлег встаем, я сегодня сам за кашевара. Покажу вам, что такое настоящая каша наемников. А то вашу обычную размазню и в рот не возьмешь!

Спорить со здоровяком никто не решился, хотя никто и никогда кашей не давился. Чтобы не булькало в нашем походном котле – всегда уминалось с большим аппетитом и неимоверной быстротой.

А Рикар продолжал недовольно брюзжать:

– Ну куда ты волокушу прешь? А лошадь как потом из этих зарослей выберется, а?! У-у-у, бестолочь безрукая! Только веслами грести и умеете!

– Мы не гребем, – робко возразил было один из проштрафившихся пиратов. – Мы под парусом ходим…

– Ты мне еще поговори! – пробурчал великан. – Так… что там еще? А! Тикса! Ежели ты, мелочь бородатая, попробуешь раскопать хоть один, пусть даже самый маленький холмик или пригорок, я тебя прибью! Создатель мне свидетель – прибью и глазом не моргну!

– Я не мелочь! – возразил гном. – А вдруг чего оченно хорошего раскопаю? А?!

– Мертвяков ты раскопаешь! – рявкнул Рикар, на мгновение, останавливаясь и из-под приставленной к глазам ладони оглядывая заснеженную равнину с частыми «вздутиями» холмов. – Тут каждый холм – могила. Да не для одного, а для сотни трупов! Ох, не накликать бы беды… Может ну ее эту Твердынь, господин Корис, а? До темноты еще успеем подальше отойти.

– Уже решено, Рикар, – медленно ответил я, опускаясь на колено и тяня закованную в сталь ладонь к сугробу. – Хватит об этом."

"– Эх… – сокрушенно вздохнул здоровяк и поскреб затылок. – Ничего не позабыл? А! Ночную стражу выставить,… хотя… оно и без надобности. Да, господин?

Я лишь хмыкнул и кивнул.

Верно. Пользуясь тем, что практически не нуждался во сне, я исправно нёс ночную стражу, оберегая покой вымотавшихся за дневной переход людей.

Пару раз случалось, что к стоянке выходила волчья стая, но едва им стоило уловить исходящий от меня запах «мертвечины» или еще какие эманация живого зла, как волки мгновенно исчезали в ночи, не рискуя вступать в схватку с таким страшным противником. Причем звери были далеко не сытыми – невероятно тощие бока и морды говорили сами за себя. И всё одно – даже ощущая запах лошадей сулящий сытный ужин, волки жадно втягивали ноздрями воздух и уходили прочь.

Если я им позволял. Изредка я кивал вечно настороженному ниргалу, звонко щелкала тетива и, не знающий промаха арбалетный болт поражал одного из хищников, чаще всего перебивая волку хребет. После чего я вставал, подходил к ползущему или бьющемуся в окровавленном снегу зверю и уже спустя минуту возвращался назад и отдавал ниргалу испачканный в крови болт.