Возвращение Низвергнутого

Рикар, ты вообще представляешь себе, в какую сумму обходится содержание столь огромного сооружения в порядке? Прорва денег ежегодно! Ремонт и профилактические работы, восстановление после атак шурдов, плата рабочим, охранным войскам и магам. Да и Церковь наверняка не бесплатно сюда обученных священников посылает. Казна не бездонная, а деньги нужны постоянно. Повышают налоги с дворян, а те, не желая тратить собственные денежки, тянут последние гроши с крестьян и ремесленников. И что получается?

— Плохо получается, — почесав затылок, буркнул здоровяк. — Честно говоря, я никогда и не думал с этого бока. Но опять же, как ни крути, а без Пограничной Стены всем худо бы пришлось.

— Что с плотом? — поинтересовался я, вновь переводя взгляд на серую громаду Стены.

— Почитай, закончили, господин, — доложил Рикар и тут же не преминул пожаловаться: — Мукри-то наш, склирс хитромордый, на пару со своим дружком усе оставшиеся веревки на куски порезал, в кучу сложил и теперь на этих самых обрывках узлы вяжет! Спрашивается — чего резать-то, раз заново связывать придется?! Если бы не ваш приказ, то я б ему показал, как справную веревку почем зря переводить! Я ему говорю — чего творишь? А он мне в ответ — такелаж вяжу, грит!

— Не мешайте, — недовольно буркнул я, со смачным хрустом вгрызаясь в снежок. — Из нас они единственные, кто разбирается в мореходном деле. Раз надо — пусть режут.

— Как скажете, господин, — пожал широченными плечами Рикар. — Но без хорошей веревки в путь пускаться никогда не след!

— Верно, — невольно растянул я губы в улыбке. — Но сейчас нам главное на ту сторону перебраться, а там уж как-нибудь раздобудем веревку. До темноты успеют?

— Успеют, — уверенно кивнул Рикар. — А ежели не поспеют, то я…

— То мы подождем до следующей ночи, — перебил я его. — Еще неизвестно, что за ночь сегодня будет и поднимется ли туман.

— Тоже верно, господин, — согласился здоровяк, поправляя торчащий из-за плеча топор, и тут же горестно скривился, вновь переживая пропажу.

— Будет уже, — поспешил я успокоить безутешного Рикара. — Пропал и пропал, чего уж теперь.

Именно этой пропажей объяснялись ворчливость и раздражительность Рикара, который никак не мог смириться с пропажей своего любимого топора гномьей работы. Но в глубине души я был только рад столь незначительной плате за сохранение жизни гнома. А если вспомнить все приключения, что нам пришлось пережить внутри заброшенной Твердыни, эти темные лабиринты коридоров и населяющих их создания, то меня невольно брало удивление, что мы выбрались оттуда живыми.

— Эх, господин! — с надрывом произнес здоровяк, косясь на тусклое и порядком выщербленное лезвие обычного грубого топора.