Возвращение Низвергнутого

Проводив вышибалу взглядом, Рикар шагнул к окну и, едва не высадив раму, распахнул его и яростно зашипел:

— Господин! Вы совсем ополоум… совсем с ума сошли?!

Смотрел он при этом точно на меня, не шаря глазами по сторонам. Уже чувствуя неладное, я шагнул вперед и приглушенно спросил:

— В смысле? Я же тихо стоял, у самой тыльной стены.

— А глаза свои, что ровно угли раскаленные светятся, прикрыть не додумались? — разъяренный Рикар буквально кипел и не особо старался подбирать слова, но сейчас мне было не до этого — до меня наконец дошел смысл его слов, и я едва не взвыл от бессильной злости на самого себя.

Глаза! Мои ярко светящиеся в темноте глаза! Твою так…

Ухватившись за подоконник, здоровяк запрыгнул в комнату и, с треском захлопнув многострадальное окно, задернул старые, но все еще плотные занавески. При этом он не переставал злобно шипеть:

— Я им, значит, наше недовольство высказываю, а они не на меня, а на окно поглядывают. Тут и я взглянул, да чуть не окочурился — в комнате темным-темно, а в глубине два глаза синих полыхают, и так ярко, заразы, что еще и щупальца извивающиеся видать было! То-то я думаю, с чего бы это трактирщик так быстро к словам простого вышибалы прислушался! Сказал же — накиньте на себя одеяло и не показывайтесь! А вы чего?!

— А я дурак! Забыл я! — в сердцах отозвался я, обессиленно опускаясь на лавку. — Твою мать! Ну не привык я еще, что у меня глаза ночью светятся! Не привык!

— Еще хорошо, что покойный Вазга вас издалека не углядел, да с воем заполошным не убежал. Тогда бы точно не расхлебались!

— Когда он в окно полез, я головой к углу лежал. У самого окна, — пояснил я. — Он сначала щупальца на подоконнике увидел, обмер, видать, от ужаса, а там я его прихватил… Так… и что теперь?

— Теперь уходить надо, — сипло отозвался здоровяк, не сводя с меня застывшего взгляда. — Прямо сейчас. Беда. Трактирщик с охранником своим волки битые, страха постарались не показать, но завтра чуть свет за стражей и церковниками сломя голову побегут — это как пить дать. А может, и сейчас кого к церкви пошлют по-тихому… Если не донесут, то им всем не сносить головы — священники все дотла здесь сожгут, когда прознают, что нежити кров дали. А их самих — сперва на дыбу, а затем прямиком на костер очищающий. Это не просто убийство прикрыть — нечисть в городе!

— Может, обойдется, — с безумной надеждой переспросил я, видя, как все наши планы рушатся на глазах. — Может, промолчат? Мало ли что глаза светятся?"

"— Я тоже так спервоначально подумал, потому и монеты в руку совал. А потом в глаза ему заглянул и сразу понял — не промолчит. У простых людей глаза не светятся, господин. И среди глухой ночи они не являются и лица скрыть не пытаются. Донесут.