Возвышение Меркурия. Книга 8 (СИ)

Если интересно, я расскажу.

Стоять и дальше пялиться на картину, было не слишком умно, потому я двинулся вслед за смертной. Тем более, портрет больше не подавал никаких признаков жизни.

Стол в центре и восемь кресел вокруг него. Выставленные блюда со сладким угощением, на которое немедленно обратил внимание Мьёльнир. Разожжёный камин.

Всё это бы выглядело неплохо, не будь сразу двух «но». Тяжелые родовые цвета, которые давили на сознание — чёрный, тёмно-зелёный и алый. Плюс, тусклый свет сверху. Снова от артефакторной лампы, которая являлась мощным оружием.

Только размером поменьше тех, что были в зале.

Впрочем, Инну это не смущало. Покинув Перунов зал, она вовсе, как будто переменилась, став обычной юной смертной, затянутой в нелепое платье, что больше бы подошло для оплакивания чьей-то смерти, чем дипломатических переговоров.

Схватившись за чашку с чаем, сделала глоток и тут же с ногами забралась в кресло. Обвела нас взглядом.

— Так что? Хотите послушать про прапрапрабабулю? Она была очень известна в своё время.

Я собирался выразить вежливое согласие, но тут Сандал показал картинку из коридора, который шёл ко второму выходу из этого помещения.

У каждой из четырёх небольших гостиных было по два выхода. Один вёл в Перунов зал, а второй связывал с системой внутренних переходов дворца. Именно по такому сюда и неслась смертная. И судя по выражению лица, ритму движения да пальцам, что постоянно тискали рукоять меча, белокурая дева была не в самом лучшем расположении духа.

Дверь она едва ли не снесла. Та впечаталась в стену, да так и осталось в таком положении. Такое бывает, если Одарённый выплеснул силу и на эмоциях спаял дверь с каменной кладкой, превратив их в единое целое.

Асука схватилась за меч, вскакивая на ноги. Инна ойкнула, сразу же опуская ноги на пол. Я же набросил кольчугу, рассматривая новое действующее лицо. Родовой перстень Рюриковичей, брючный костюм в родовых цветах и перекошенное от злости лицо.

— Переговоры с Абэ? Без нашего ведома? В Михайловском дворце? Твой отец снова начал пить, сестрица? Или ему настолько хочется оказаться в казематах?

Глава XV

Инна вжалась в спинку кресла, затравленно смотря на смертную, что к нам вломилась.

А я узнал лицо последней — оно частенько встречалось в свежих выпусках прессы. Дарья Рюрикович. Дочь умирающего императора и одна из троицы, что конкурировала между собой за право на трон. Одно непонятно — с чего она так рассвирепела?

Взгляд Дарьи сместился на Асуку и царевна гневно махнула рукой.

— Место, узкоглазая мразь! Пока тебя не заставили драить пол языком!

Пальцы бывшей Абэ моментально сместились к рукояти меча, но я тут же поднялся на ноги. Это отродье тролля нас провоцировало.