Вперед в прошлое 10

Выходит, гнилушки мешают жить нормальным людям, создают, так сказать, отрицательный баланс и приближают катастрофу? А мне нужно как можно больше их убить?

Чего меньше всего хотелось бы — посвятить жизнь истреблению себе подобных, пусть они и гнилушки. Этого я сполна хлебнул в той жизни. Желая стать военными, романтичные мальчики хотят защищать Родину, практичные — иметь стабильную зарплату, корыстные — строить карьеру и пробиться в генералы, и лишь очень маленький процент идет туда с расчетом на то, что будет воевать и убивать.

Я больше не хочу убивать и разрушать и отказываюсь это делать, слышите вы там? Я запрокинул голову, но вместо неба увидел потолок машины. В этой жизни — только созидать и строить!

* * *С машинистом договорился Толик, обозначил время и место: возле пивной, расположенной между вокзалом и портом.

— Вон тот здоровяк в кожанке и кепке, — кивнул отчим на персонажа, и мы припарковались у огромного ржавого ларька, возле которого толпились работяги.

Получившие свою порцию занимали места возле деревянных квадратных столиков на длинных ножках, похожих на грибы с шапочками, покрытыми жестью.

Мы подошли к машинисту. Его звали Ринат, это Василий узнал от Толика, было ему лет тридцать пять. Широченные плечи, бычья шея, выдвинутая массивная челюсть не сочетались с какой-то патологической подвижностью. Он все время отводил взгляд, озирался, втягивал голову в плечи и напоминал вора, стоящего на стреме.

Василий протянул руку:

— Здравствуйте, Ринат. Я — Василий, от Анатолия…

— Сколько нужно? — сразу перешел к делу он.

— Много, — сказал я.

— Двести литров в день могу, — буркнул он, смерил Василия взглядом. — Вам столько вряд ли надо.

— Цена? — спросил я.

— Шестьдесят рублей, — произнес Ринат.

Торговаться продолжил я:

— Вы, наверное, не поняли. Нам нужно не двести литров в день. Нам нужно все, что есть у вас и ваших коллег, чем больше, тем лучше, и не по шестьдесят рублей, а по сорок.

Я специально занизил цену, чтобы был маневр для торга.

— Ты вообще кто такой? — скривился машинист. — Такой борзый?

— Сын спонсора, — проговорил Василий. — Так что, сможете наладить поставки? Сами посудите, мы заинтересованы в вас, а значит, никому не сдадим, и у вас всегда будет сбыт.

— Пятьдесят пять, — вцепился в возможность Ринат, но сбивать цену не спешил.

Василий тоже был прижимистым и торговался мастерски. Жаловался на трудную жизнь, машинист — на алчных коллег, с которыми приходится делиться: и с диспетчерами, чтобы ставили локомотив в такое место, откуда удобно сливать, и с охранниками, и начальству отстегивать приходится, и водителю «Рафика» с ручным насосом, который приезжает ночью, чтобы сливать топливо.

После десяти минут торгов сошлись на пятидесяти двух рублях за литр.