Все по-настоящему

— Ты сказал, что мы женаты! Ты вообще представляешь, как меня подставил? Да мне ведь жизни теперь покоя не будет! Меня же с потрохами сожрут…

— Это еще почему?

Мой вопрос сбивает Татку с толку. Она прекращает меня толкать и замирает, обжигая яростным взглядом и теплым, сбившимся от усилий, дыханием.

— Да потому, что вся моя армянская родня спит и видит мою свадьбу. Как прикажешь им объяснять, что наш брак — фикция?!

— Никак, — выдаю я неожиданно даже для себя.

— Что, прости? — красивый чувственный рот Татки округляется и это выглядит довольно комично.

— Никак не объясняй.

Желтый Таткин взгляд манит и гипнотизирует. Отвешиваю себе мысленного пинка и заставляю собраться. Нужно понять, какого черта я творю. Потому что, ей богу, прямо сейчас я не понимаю.

— Со дня на день мы разведемся, — как для умственно отсталого, разжевывает мне Татка.

— Зачем?

Несколько секунд она просто смотрит на меня, подозрительно сузив глаза, совсем как ее мать несколькими минутами ранее. А потом обхватывает мой затылок ладошкой, заставляя наклониться, и пока я не сообразил, что к чему, осторожно касается лба губами. Теми самыми. Ужасно аппетитными. Мое дыхание перехватывает, воздух становится густым, как манная каша. Взгляд утыкается в грудь, и хоть все это длится какие-то секунды, меня только так ведет. В комнате тихо-тихо, лишь из-за двери доносятся детские голоса, да лютая февральская метель стучит в окно. А мне тепло и хорошо так, как давно уже не было.

— Что ты делаешь? — почему-то шепчу я, словно боясь спугнуть это странное ощущение покоя. Тусклый голубой свет, льющийся от телевизора, дрожит и подмигивает, окутывая нас каким-то нереальным голубоватым свечением.

— Проверяю, нет ли у тебя температуры. Похоже, ты бредишь…

Татка сводит в одну линию красивые ухоженные брови, обхватив мое запястье, чтобы проверить пульс.

— Брось! Со мной все в порядке… — наклоняюсь к ней и застываю вот так — щека к щеке, в миллиметре друг от друга.

— Тата-джан! Тата-джан! Мы уезжаем…

Дверь в комнату распахивается, что есть сил ударяется о фиксатор и отскакивает назад, едва не огрев малыша Гамлета. В последний момент успеваю ее поймать за ручку и придержать. Татка с шумом сглатывает.

Следом за Гамлетом в комнату входит и Ани.

— Сейчас не время для разговора, но завтра я жду вас обоих у себя. Когда вам будет удобно?

— Мам, да тут не о чем говорить…

— Это мы еще посмотрим. Буду ждать вас после работы.

Неожиданно для меня Татка отступает. Покорно кивает, утыкается взглядом в пол. А потом и вовсе переключается на Седу, которая никак не может справиться с колготками. Складываю руки на груди, наблюдая за тем, как ладно у Таты выходит обращаться с детишками. Из нее выйдет прекрасная мать. Да и супец в её исполнении получился что надо.