Все по-настоящему

Я зажмуриваюсь, позволяя этому звуку проникнуть в каждую свою клеточку. И, наконец, опускаюсь ниже.

Татка невыносимо красива. Не знаю, куда я раньше смотрел, и почему не заграбастал себе сразу же, как только это стало возможно. Почему позволил ей влюбляться в кого-то и с кем-то спать… Гоню непонятно откуда взявшуюся ревность, но эта гадина не уходит так просто. Я чувствую ее отголоски. В ставших чуть более жадными ласках и дикой, неконтролируемой потребности в её удовольствии. А ведь я, наверное, не слишком хорош в этом… Как-то не было смысла стараться.

Повторяю пальцами контур голубых вен под нежной изумительного цвета кожей. Настолько неуверенный, что самому смешно. Взрослый мужик ведь.

— Клим? — всхлипывает Татка.

— Сейчас… Сейчас…

Неуклюже опрокидываю Татку на кровать и зависаю над ней, не в силах решить, с чего нам начать. Хочется всего и сразу. Зарываюсь лицом в ее волосы. Веду вниз рукой, раздвигаю скользкие лепестки и, уткнувшись лбом ей в грудь, с силой погружаюсь внутрь. Татка вскрикивает. Я, матерясь, отстраняюсь. Наверное, даже насильник с заправки поступил бы с ней более деликатно. Понятия не имею, какого хрена со мной происходит? Что я творю?!

— Извини… Больно?

— Нет-нет! Не уходи. Просто… не торопись. Дай мне привыкнуть… — срывающимся голосом шепчет Тата.

— Ужасно тебя хочу… Прелюдии потом, ладно?

О, да заткнись уже, Клим! Ты ведь жалок! И что? Татка единственная, перед кем мне не хочется облажаться… Единственная, чье мнение и чувства вообще имеют значение.

Приподнимаюсь, опираясь на предплечья, ловлю ее взгляд.

— Все хорошо. Просто мне нужно… — юркий язычок пробегает по губам, — немного больше ласки. Вот так…

Татка опускает пальчики и начинает осторожно себя поглаживать. Зрелище — сдохнуть можно. Но ведет меня вовсе не от него. А от ее готовности помочь мне, встать на мою сторону в любой ситуации. Даже такой… деликатной и, наверное, странной. Это вмиг усмиряет мои расшалившиеся нервы. Я сглатываю собравшийся в горле ком и осторожно заменяю ее пальцы своими. Татка с жадностью хватает ртом воздух. Запрокидывает голову и невольно начинает ерзать на моем стояке. Это просто невыносимо. Обхватываю губами вершинку ее груди, резко погружаюсь и медленно, с оттяжкой, выхожу. Погружаюсь и выхожу. Пот катится по лицу, многозадачность убивает, но я скорее умру, чем оставлю Татку без сладкого. Мои старания с лихвой компенсируются буквально пару минут спустя, когда она кончает подо мной, заполняя комнату тихими хныкающими звуками.

Выскальзываю из Татки в последний момент. Выплескиваюсь ей на живот и замираю, сотрясаемый сладкой дрожью оргазма, упираясь лбом в ее грудь. Чувствую себя половым гигантом. Ужасно уставшим, но довольным собой.