Все по-настоящему

Это — Карине, двоюродная внучатая племянница дяди Арама, а вот и сам Арам… А это, полагаю, нам цветы? Вай! Какой заботливый мужчина!

— А я, значит, не заботливый?! — под всеобщий хохот возмущается тщедушный мужичок с огромным носом, которого мне еще не представили.

— Вай, Гагик, ты — это ты!

Ну, что ж… Похоже, мне ничего не остается, кроме как начать раздавать Таткин букет всем собравшимся женщинам. Зря она меня не предупредила о гостях, я бы купил цветы каждой, но Татка всегда поступает на свой нос — и вот результат.

— С праздником… эээ… — мнусь, ну, не называть же мне эту прекрасную женщину тетушкой?!

— Ануш! — подсказывает та.

— С праздником, Ануш, — отсоединяю от охапки тюльпанов, несколько штук, протягиваю Таткиной тетке, за ней следует теща, все остальные дамы, не забываю и о невестке с сестрой. Ника кажется тоже немного сбитой с толку происходящим. Зато Сашка — как рыба в воде. В семью Татки на правах лучшего друга мой братец вошел давным-давно. Еще в школе. Помню, как он любил бывать у Манукянов в гостях… И все его истории о них помню.

— Ой, Клим! Привет, а я не слышала, как ты вернулся…

Татка залетает в комнату, вытирает руки о повязанный на талии фартук и раскрывает мне объятья. Опускаю взгляд на куцый букетик, оставшийся у меня в руках. Как раз желтые тюльпаны… Чтоб им пусто было.

— С праздником!

— Ой, какие красивые! Спасибо, — она целует меня на глазах у всего честного народа. И это, наверное, правильно, но для меня ужасно непривычно. — Поставишь в вазу, м-м-м? Я тебе тоже кое-что приготовила.

— На Восьмое марта? — вздергиваю брови, с удовольствием отмечая, что от одного только ее присутствия мое приподнятое настроение достигает пика и зависает на самой высокой отметке.

— Вот еще! А если подумать?

— Не знаю. До моего дня рождения еще далеко, — улыбаюсь.

— Мужчина! — качает она головой и, обведя взглядом, кажется, каждого из присутствующих, торжественно заявляет: — Сегодня месяц со дня нашей свадьбы.

— Которую вы зажали, слюшай! — вклинивается кто-то в наш разговор. Глаза Татки смеются. А мне хочется надрать ей задницу. Потому что моя женушка как никто другой знает, что ничего я не зажимал. Я вообще не думал жениться! А ведь смотри, как все изменилось всего за какой-то месяц!

— Армяне так не делают, — поджимает губы теща.

— Я не армянин, — примирительно улыбаюсь.

— То есть как это — не армянин?! У тэбя жена кто? Армянка! А дэти кем будут — армянами! А ты, значит, не армянин?! — возмущается Гагик. А я несколько зависаю в безуспешной попытке уловить извилистый ход его мысли.

— Я тоже считаю, что Клим — вполне себе армянин! — соглашается Сашка, рисуя у лица пальцем клюв, как у тукана, намекая, ясное дело, на мой профиль.

— Эй! Ну тебя! — вступается за меня Татка, — красивый у Клима нос.