Все ведьмы – рыжие

Меня наградили очередным выразительным взглядом, после чего Стужев сел в кресло… Чавк – издало посадочное место. Князь замер. В этот момент сработал закон вытеснения, и все услышали отчетливое кап-кап-кап. Побелевший от бешенства Стужев медленно повернул голову и уставился на меня убийственным взглядом.

– Стать мокрым – это естественно… Быть сухим – значит носить «Либеро»! – выдала отчаянно сдерживающая хохот я.

– Что? – прошипел взбешенный парень.

– «Huggies». Чтобы попки дольше оставались сухими, – сообщила очередную рекламную аксиому.

И в этот момент со стороны душевых вдруг раздался грохот, потом отчаянный мат, причем родной, русский, затем снова грохот. Князь стал пунцовым. Темные, которые тоже едва сдерживали смех, вопросительно посмотрели на меня. Я не могла молчать, я обязана была сообщить всему миру:

– «Safeguard», и вы на защите семьи!"

"Грохот повторился, затем снова, снова и снова послышался отчаянный мат, затем не менее отчаянное и звучное:

– Слезь с меня!

– Не лапай!

– Куда пялишься?!

И много чего еще на повышенных тонах.

– «У вас на стройке несчастные случаи были?» – процитировала я бессмертную реплику.

Темные не выдержали – хохот, издевательский и громовой, огласил весь сказочный домик. Темные хохотали так, что стекла дребезжали, а я… я себя такой счастливой чувствовала.

– Ну, Ведьма… – прошипел Стужев.

– «Ну, погоди!», – дополнил один из темных, и дом затрясся снова.

На громовой хохот пришел Игнат, уже полностью одетый, недоуменно посмотрел на темных, потом увидел меня и мой наряд, нахмурился. Перевел взгляд на напряженного и натянутого как струна Князя и удивился уже по-настоящему. Затем как-то испуганно поманил меня, видимо, не желая обнаруживать свое появление перед темными. Но поздно, один из черноглазых перестал смеяться и как-то недобро произнес:

– Игнат, вы почтили нас своим присутствием?

Демон побелел. С чего бы?!

– Проклятия вашим врагам, мрака предкам, морак Таэлон, – вежливо произнес Игнат.

Морак?!

– Игнат, – позвала я, – а как к ним правильно обращаться?

Демон отчего-то и вовсе посерел, а тот самый морак Таэлон повернулся ко мне, улыбнулся и объяснил:

– Я – морак, мой спутник ураг Херард. А как мы можем именовать прекрасную рыжую ведьму? – И улыбка, потрясающая такая.

И я уже открыла рот, чтобы назваться, как Игнат одними губами прошептал: «Не смей!» Умолкла, не понимая вообще, чего он так боится этих милых темных, и решила поступить, как тогда с мавками, то есть на свой страх и риск:

– Для друзей я – Рита.

Стужев тихо простонал.

– Для тебя Марго, – уточнила, чтобы не наглел.

А оба темных почему-то перестали улыбаться и теперь просто смотрели на меня, по лицам эмоции прочесть было невозможно, глаза так вообще бездонные пропасти.