Все вернется

И как только люди весь день работают с трупами?!

Я осмотрительно захватила с собой термос с кофе и несколько бутербродов. Так что смерть от истощения мне не грозила. Более серьезной проблемой был туалет.

Когда совсем уж «прижимало», мне приходилось вылезать из машины и посещать густые заросли кустов, росших вдоль забора, окружавшего здание морга. Так что и эта проблема была худо-бедно решена.

Близился вечер. Мои часы показывали половину пятого. Скоро все работники морга потянутся по домам. Ну и хорошо, мое «заточение» закончится, и я отсюда уеду. А дома я переоденусь в уютный мягкий халатик, лягу на ковер перед диваном, вытяну ноги и пролежу так целый час… Нет, лучше – два… Буду слушать, как трещат дрова в камине, и наслаждаться бездельем…

Мои мечты прервал голос, донесшийся из прослушки:

– Иди сюда, я тебе кое-что скажу…

– Ну что? Ну не надо, не трогай меня…

Зосимов был с какой-то девушкой в своем кабинете.

Это явно его голос, а второй – молодой, женский, капризно-кокетливый. Я навострила ушки.

– Иди, моя сладкая… Я по тебе соскучился…

– Ты что, с ума сошел?! Дверь же не закрыта!

– А мы ее сейчас запрем… Вот так.

И никто к нам не зайдет…

– Лень, не надо, ну куда ты лезешь?

– Что значит – «не надо»?! Я соскучился… Ну девочка моя, не сопротивляйся! Я тебя так хочу!

– Лень, тише, эта швабра еще здесь!..

– Сейчас уйдет… Она уже одевается.

– Подожди хоть пять минут, пока она не выползет отсюда!

– Да ушла она!..

– А санитары?

– К черту санитаров!..

Дальше слышались такие звуки, что я поняла: люди целуются, у них начинается «сеанс любви». А мне приходилось все это слушать, и вовсе не потому, что я такая извращенка и балдею от чужих интимных сцен.

Напротив, мне было крайне неприятно, но, как говорится, куда деваться! Я просто вынуждена была внимать всем их вздохам-ахам-охам, боясь пропустить что-нибудь важное. Временами девушка вскрикивала, и я чувствовала, как мое лицо заливает яркая краска.

Но вот все благополучно закончилось, партнерша Зосимова постонала еще немного в самой кульминации, Леонид Максимович попыхтел, покряхтел, и все стихло. Было слышно, как шуршит одежда. Они одевались.

– Ленечка, ты сегодня был в ударе!

– Да? Девочка моя, тебе понравилось?

– Ты еще спрашиваешь!

– Завтра повторим?

– Ленчик, до завтра еще дожить надо!

– Доживем! Я завтра всех выпровожу пораньше… Примем спиртику грамм по пятьдесят…

– И конфетки!

– И конфетки.

Обещаю: будет весело!

Мне стало не по себе. Люди собирались «веселиться» в морге, среди трупов! Нет, этот Зосимов – явный извращенец! А может, он еще и некрофил, по совместительству?

* * *Я следовала за машиной Леонида Максимовича и понимала только одно: бабник он еще тот! Дома у него была Ангелина Романовна, на работе – какая-то сладкая девочка.