Всем бедам вопреки

Мне нравится, когда жена прислуживает мужу в уединении спальни. Это открывает множество самых приятных возможностей.

Она приподнялась и поцелуем заставила его замолчать, после чего опустила руку в воду, провела пальцами по его животу до самого «петушка» и стала осторожно растирать твердую плоть.

— Нужно убедиться, что ты совершенно чист.

— О да, ты не должна пропустить ни единого местечка, — пробормотал он, покусывая ее губы.

Она отстранилась и принесла тяжелый кувшин, стоявший у тазика для умывания. Велев Кэлену податься вперед, она стала мыть его волосы.

Ей нравилось пробегать пальцами по длинным прядям. Она намыливала, смывала и запускала руки в густую гриву, массируя и гладя.

— Твои руки — чистое волшебство, девочка, — пробормотал он. — Честно говоря, я впервые получаю столько удовольствия от такой простой вещи, как мытье головы.

— Если встанешь у огня, я оботру тебя и высушу волосы, — пообещала она.

— Дважды просить меня не придется! Я хочу вновь ощутить прикосновение твоих рук.

Кэлен встал, и вода полилась по его спине, упругим ягодицам и ногам. Он вышел из воды и повернулся лицом к Рионне. Ее взгляд был прикован к его телу. Будь ей даже девяносто, она никогда не устанет смотреть на Кэлена. Он зачаровывал ее. Ее влекло к нему так, как ни к одному мужчине.

— Если будешь продолжать смотреть на меня так, окажешься на спине, а я — между твоими бедрами, — проворчал он.

Рионна широко улыбнулась и принялась вытирать его. Поднялась на носочки, чтобы выжать волосы. Когда с них перестала капать вода, она снова принялась вытирать его.

Да, она действительно намеревалась этой ночью ублажать мужа, но так наслаждалась происходившим сама, что чувствовала угрызения совести из-за наслаждения, которое давало ей каждое движение.

Когда его грудь и руки обсохли, она опустилась на колени, чтобы растереть его бедра и ноги. До сих пор она старательно обходила его чресла, желая хорошенько помучить мужа. Теперь ее губы были в нескольких дюймах от его набухшей плоти.

— Скажи, муженек, ты не слишком ослабеешь, чтобы поужинать, если я ублажу тебя сейчас? — лукаво улыбнулась она.

Его глаза блеснули. Он зарылся руками в ее волосы и грубо потянул вперед, пока его мужское естество не коснулось ее нижней губы.

— Как-нибудь постараюсь.

Зная, какое действие произведет на него стоящая у ног жена, она взяла глубоко в рот его плоть.

— Ах, девочка, — простонал он, — твои губки — сладчайшее наслаждение, которое я когда-либо изведал.

Он стиснул пряди ее волос, но тут же разжал пальцы, боясь, что повредит ей. Впрочем, когда она снова втянула в рот головку, он запустил руки в ее волосы.

На этот раз она не стала медлить. Хотела, чтобы наслаждение наступило быстро и внезапно, как прелюдия к тому, что будет дальше.