Второе дыхание

Он достал из шкафчика монокуляр, который называют «глазом ювелира», включил яркую настольную лампу с сиреневым абажуром и в ее свете внимательно изучил алмаз, тихо мыча и кивая, из-за чего напоминал курицу, клюющую мелкое пшено.

— Тысяча песет, — предложил он, убедившись, что моя классификация совпадала с общепринятой.

Официальный курс испанской песеты сейчас равен семи с половиной американским центам за одну и падение продолжается, поэтому рыночный еще хуже.

— Песета с каждым днем всё дешевле, а алмазы становятся только дороже, — сказал я.

— Тысяча двести, — поднял он цену, подождал и накинул третью сотню песет.

Получив деньги, я спросил:

— Еще возьмете?

— Сколько угодно, — не задумываясь, ответил хозяин ювелирного магазина.

— Потребуется наличка, зайду, — пообещал я."

"Поскольку подразделения в интернациональных бригадах комплектуются по национальному признаку, то и отдыхают так же. В каждом ресторане, баре, винном погребке рядом с линией фронта собираются «свои». Редко где бывают смешанные компании. Французов больше всего среди добровольцев, поэтому занимают самый просторный ресторан из расположенных рядом с пешеходным мостом Альмуникар через реку Мансанарес, который в тылу их позиций. Сразу после захода солнца с одного берега на другой плотной толпой переходят почти все солдаты франко-бельгийского батальона, кроме часовых, и к утру возвращаются в разное время небольшими группами или поодиночке. Где французы, там девушки, где девушки, там французы. Не сильно совру, если скажу, что в этом ресторане собрались все красавицы Мадрида. Они сидели между солдатами за столами, составленными по два-три, и таяли от комплиментов на плохом испанском языке.

Завидев меня, командир батальона Креветка прокричал:

— Суиза, иди к нам! Тебя ждет бутылка вина, обещанная мной!

Мне освободили место справа от него, потому что слева сидела девушка с густыми черными волнистыми волосами и черными глазами, одетая в красную блузку, напомнившая мне этикетку советских духов «Кармен». Макияж яркий, но аккуратный. Темно-красное пальто и черная маленькая сумочка на длинном ремешке висели на спинке стула.

Креветка показал жестом пожилому официанту, чтобы принес мне бокал, и сказал девушке на французском, медленно произнося слова:

— Наш камрад — отличный артиллерист! Его батарея без нашей помощи за несколько минут отбила атаку мятежников!

— Вуаля! — произнесла она, хотя, как я догадался, поняла в лучшем случае половину слов.