Второе дыхание

— Успел вырастить двух дочерей, — похвастался я, хотя, если честно, мое участие в их воспитании ограничивалось лишь ролью пугала, на которое указывали мама и бабушка, когда хотели добиться послушания.

— О, а у нас с мужем еще всё впереди! — призналась она.

— В каких войсках он служит? — поинтересовался я.

— Лётчик, — сообщила она. — Его эскадрилью вдруг перевели в Басру, а нам приходится добираться самим. Хорошо, что хоть большую часть вещей перевезли на грузовом самолёте.

— Значит, у нас есть шанс встретиться ещё не раз, — сделал я вывод.

— Тоже в Басру едешь? — спросила Вивьен Рэмси.

— Да, и я тоже лётчик, — сказал я.

В её взгляде без труда можно было прочесть: «А похож на нормального человека!».

— На время войны. До нее был профессором химии, — произнес я в оправдание.

— На профессора ты больше похож! — обрадовалась она, что не ошиблась во мне.

Мы просидели в ресторане до прибытия поезда. Она тоже ехала первым классом, который в лучшем случае тянул на третий швейцарский или французский. Такой вагон был единственным и находился сразу за багажным. Впрочем, все европейцы свою поклажу везли в пассажирском вагоне, потому что могли много чего из своих вещей не досчитаться на станции прибытия. За воровство у соплеменника араб рисковал остаться без руки, а украсть у кафира — это святое. Основными отличиями первого класса от следующих двух была кожаная обивка четырехместных диванов и целые стекла в окнах. По одной стороне был проход, по которому, как собака на цепи и с таким же озабоченным видом, ходил туда-сюда кондуктор, босой, но в зеленой куртке с медными эмблемами паровоза на воротнике. Главной его обязанностью было не допускать в наш вагон соплеменников — попрошаек и торговцев. Впрочем, последние время от времени проплачивали вход и предлагали нам всякую ерунду. Я бы купил свежие фрукты или финики, но еще не сезон. Остальные пассажиры иногда приобретали разные побрякушки под шумерско-ассирийско-вавилонскую старину, якобы случайно найденные на развалинах. Видимо, в Багдаде тоже есть Малая Арнаутская улица.

92"

"Сорокашестилетний полковник военно-воздушных сил Макадам, командир британской базы «Шайба», коротко стрижен, усат, плотен. Несмотря на работающий трехлопастной вентилятор, который скрипит под потолком, ему жарко, но сидит в голубовато-сером суконном кителе, сняв который, подорвёт престиж не только британских вооруженных сил, но и всей своей страны. Он ознакомился с моими документами, выслушал рассказ о боевом опыте, который, как догадываюсь, сильно превосходил его собственный, и теперь пытался принять правильное, по мнению его руководства, решение.