Попаданка в академии драконов 4

Поминутно заливаясь румянцем, осматриваю заходящих по одному охранников. Только на них я истратила бы весь блокнот, если бы он не позволял двойным ударом обратной стороной карандаша по листу очищать его от записей.

Чары на охранниках бытовые и служебные, ничего подавляющего волю или отдалённо похожего на это. Лишь у одного на сердце алеет след клятвы крови.

– Это для жены, – смущённо поясняет мужчина.

Пока Фергар отправляется за его супругой, я заканчиваю с остальными охранниками.

Приехавшая с Фергаром светленькая, пышущая здоровьем женщина подтверждает, что стребовала с него клятву не изменять.

Из-за двери доносится гогот остальных охранников.

– Вот дурак, – басит кто-то.

Сидящий на диване «Виновник торжества» ниже склоняет голову. На мой взгляд, такая клятва – отличная практика, и я ободряюще киваю его румяной супруге. И мужа поддерживаю:

– Вы молодец. Это поступок, достойный настоящего любящего мужчины.

– С охраной закончили, – констатирует Зинарр. – Теперь проверим периметр на слабые места.

Но перед этом в этой же комнате отдыха охранников приходится проверить магистра Саториуса.

От увиденного у меня перехватывает дыхание. Слухи не лгали, сражение, погубившее его отряд, и его чуть не убило. Ноги и одна рука у него – протезы. Требуется немало времени, чтобы разобрать связывающие плоть и механические части заклинания, но среди них ни одного подозрительного.

После, когда мы идём вдоль стен, мне ещё немного не по себе от увиденного, и даже мысли том, что жертва Саториуса не была напрасной и помогла спасти многих людей, не может полностью сгладить жутковатого впечатления.

В охранных чарах стен есть пара слабых мест, но магистр уверяет, что прорывов не было.

Прощаясь со мной, он как-то снисходительно улыбается, будто понял мои переживания.

Следом за ним на осмотр является помощник Эзалона – волкооборотень Алаиз.  На нём только заклинания, поддерживающие чистоту, приятный запах, напоминающие списки. Он водит нас по всем хозяйственным помещениям, увешанным всякими сохраняющими чарами. В конце приводит в одну из аудиторий, где уже установлена ширма, и приводит на осмотр служащих и преподавателей.

Сотрудники усыпаны магией: печати, осколки заклинаний студентов, косметически-лечебные чары, клятвы крови.

Один толстячок клятвой крови борется с алкоголизмом. Нервный худощавый профессор повязан клятвой крови за карточный долг (Рульф уводит его выяснять, кому он должен и сколько). Клятва крови есть и у Имораны – клятва-запрет на сладкое."

"– У меня от сладкого прыщи… – краснея, шепчет грозный профессор. – Но я просто не могу остановиться.

Из кабинета она вылетает пунцовая.

Старичок-эльф магистр Игнасиус основательно увешан клятвами крови.