Вторжение

Литвин довольно усмехнулся. Кто бы ни изготовил его кафф, даскины или другие умельцы из глубин Галактики, штучка была сработана на совесть и снабжена приятными сюрпризами. Скорее всего, он не знал, как использовать её в полную силу.

«Корабль!»

«Слушаю».

«Приказ всем олкам, кроме занятых с земной женщиной: схватить всех полностью разумных и изолировать в одном из трюмов. В любом, по твоему выбору. Выполняй!»

Пауза. Потом:

«Выполнить команду невозможно».

— Слишком маленький потенциал? — вслух произнёс Литвин. — Так я сейчас добавлю!

Он хлестнул нитью по чёрной стене. Хлыст проник глубоко, почти на всю длину, и тут же его накрыло волной нестерпимой боли. Вскрикнув, он поднял забрало шлема, содрал кафф с виска и несколько минут сидел, глубоко вдыхая тёплый воздух и бессмысленно таращась в стену. Огромные капли густой багровой жидкости сочились сквозь разрез и, сливаясь струёй, падали на пол, словно он перерезал жилу титана, заставив его истекать кровью. Но постепенно эта кровавая капель делалась реже, струйка жидкости — тоньше, и к тому моменту, когда Литвин пришёл в себя, рана, вероятно, затянулась. Подобрав шарик интерфейса, он пристроил его на место. Боли не было.

«Кто из нас получил урок — он или я?» — подумалось Литвину. Некая истина забрезжила в его сознании: кажется, он начал понимать, чего боится Корабль. Повреждений канала связи между функциональными центрами? Можно сказать и так, но на человеческом языке это звалось иначе: боль, страдание, мука.

«Земная кса доставлена к полости модулей», — прозвучал бесплотный голос.

— Отгони капсулу обратно, — распорядился Литвин. — И что насчёт полностью разумных? Может, сам их повяжешь? Или всё-таки олков вразумишь?

«Выполнить команду невозможно, — раздалось в ответ. Потом, после паузы: — Боль… не надо боли… нужны другие эмоции… гнев, ощущение силы, радость, страсть…»

— От радости и я бы не отказался, только причин для неё нет, — вздохнув, сказал Литвин. Урок был им усвоен; он знал, что сможет сжечь Корабль или распылить на атомы, убить его тысячей способов, но только не пытать. Палач из него был никудышный.

Капсула остановилась, он вышел на палубу и сразу увидел Макнил. Нагая, беззащитная, она лежала на спине, и оттого живот казался больше; вздутый, как барабан, он нависал над бёдрами, как что-то чужое и совсем ненужное Эби. Литвин взял её на руки, прошёл сквозь мембрану и опустил рядом с сидевшей неподвижно Йо.

— Ты сделал это, — промолвила она, коснувшись наплечника скафандра. — Сделал! Как?

— Я же тебе говорил, что Корабль мне поможет. Вот, помог… — Литвин прижал пальцы к запястью девушки. Пульс у Макнил бился ровно и сильно, но с удивительно высокой частотой, не меньше ста сорока ударов в минуту.