Вторжение

Кольцо земных кораблей, охвативших пришельца, вдруг сделалось подвижным, завертелось, роняя длинные яркие струи огня; выхлопы дюз тянулись к звёздам, затмевая их сияние. Эта карусель стремительно набирала скорость, и через чуткие глаза видеодатчиков Литвин рассмотрел, как поворачиваются орудийные башни, подрагивают стволы метателей плазмы и свомов, как в тёмных каналах ракетных портов блестит металл. Прошла, должно быть, секунда — и стая серебристых стрелок оторвалась от корпуса «Сахалина» и ринулась в темноту. Не прекращая смертоносного кружения, выпустили ракеты «Памир» и «Ланкастер», за ними — «Сидней», «Фудзи» и другие крейсера. Залп, залп, и снова залп… Стреляли не по модулям, по Кораблю пришельцев, а эта мишень была такой огромной, что миновать её снаряды не могли.

— Пол! — выкрикнула Эби. — Что ты видишь, Пол?

— Нашу смерть, — ответил он и крепче стиснул руку Йо.

Раскрылись шлюзы для сброса истребителей. Облако «грифов» и «коршунов», казавшееся в первый миг бесформенным, выхлестнуло четыре острия. Они врезались в строй врагов, и сотни ало-фиолетовых вспышек замелькали во мраке — били из лазеров и свомов. Потом широкий багровый язык слизнул три истребителя, дотянулся до кормы «Сиднея», и крейсер исчез в фонтане пламени. Разлетевшиеся обломки или, возможно, залпы УИ накрыли модуль фаата, но он не взорвался, а стал разваливаться на части, будто разрубленный невидимым клинком. Три других аппарата, прорвавшись сквозь заслон «коршунов», атаковали «Ланкастер». Тьма вновь отступила перед багряными струями огня, они сошлись на крейсере, в самой середине, но за мгновение до этого «Ланкастер», будто смертельно раненный зверь, успел ударить из плазменных пушек. Там, где потоки плазмы и антиматерии пересеклись, вспыхнула ослепительная звезда, затем рванул термоядерный реактор. Раскалённая туманность возникла на месте крейсера и боевых модулей, её края бешено вращались, вытягивались в пространство скрюченными оранжевыми пальцами, словно желая вырвать клочья тьмы.

Глядя на эту картину вселенского апокалипсиса сотнями глаз, ужасаясь, страшась и торжествуя, Литвин в каком-то уголке сознания отсчитывал оставшееся время. Оно утекало с пугающей быстротой; он знал, что с дистанции в сто километров ракетный залп настигнет Корабль через двадцать шесть секунд и, вероятно, разнесёт его на части. Для астероида средних размеров этого бы хватило, но если звездолёт уцелеет после первого удара, то за ним последуют второй и третий. Похоже, в арсеналах Корабля не было перехватчиков, а силовой экран вряд ли выдержит атаку. Пятьсот ракет без малого, сто сорок тысяч мегатонн… Он попытался представить, что будет с Кораблём, но воображения не хватило.