Вторжение

Несколько блоков из самых крохотных ячеек занимали срезы тканей; ослепительные точки света скользили по ним, ощупывая с хозяйской бесцеремонностью. В неподвижных или вращавшихся с бешеной скоростью сосудах находились жидкости — кровь, лимфа и что-то ещё, мутное или прозрачное, бесцветное или с алым кровяным оттенком. Похоже, весь экипаж «Жаворонка» очутился здесь и, расфасованный по агрегатам чужаков, посвящал их в тайны, которые, быть может, открывать не стоило.

Литвин судорожно сглотнул.

— Разделали, как скотину… Зачем?

«Оптимальная стратегия, — пояснил Корабль. — Перед контактом с бино тегари необходимо их изучение. Физиологическое и психологическое. Для этого отбираются первичные образцы».

— Сами образцы не возражают? — Кулаки Литвина сжались, мышцы окаменели.

«Такова неизбежная цена понимания. Нужно изучить базовые белковые структуры, энергетический обмен, микрофлору, функционирование живого существа, его взаимосвязи со средой, питание, размножение и психику. Это облегчает контакт. Это позволяет выяснить, подходит ли новая природная среда для бино фаата»."

"— Ну и что же? Наша подходит? — глухо вымолвил Литвин, всматриваясь в чьё-то сердце. На коронарных артериях блестели металлические трубки, от них тянулись провода; сердце сжималось и расширялось, прогоняя синий раствор.

«Адекватна почти по всем биологическим параметрам».

— Раз так, придётся её защищать, — преодолев оцепенение, Литвин взмахнул рукой. — Убери-ка этот морг. Сейчас мы спустимся на палубу С к десантному арсеналу и поглядим, что там сохранилось. А после ты мне расскажешь о бино фаата, о дорогих твоих симбионтах. В подробностях! Про их физиологию и психику и прочие детали. Откуда пришли, зачем и какого дьявола им нужно. — Вдруг он яростно ощерился, потряс кулаками и буркнул: — Видел когда-нибудь небо в алмазах?

«Нет».

— Ну, ещё увидишь. Если я отсюда выберусь…

«Выбраться нельзя, — сообщил бестелесный собеседник. — Все первичные образцы подлежат уничтожению».

Глава 9

Между орбитами Земли и Марса и на Земле

Они уединились в глубокой нише, предназначенной для отдыха. Отсюда нельзя было различить горевших в сфере наблюдений огоньков, но мысленная связь с ней не терялась, как и с Теми, Кто Стоит У Сферы, и с пилотами-тхо, которые вели Корабль к обитаемому миру. Их тела слабо просвечивали сквозь контактную плёнку, разумы воспринимались крохотными пятнами в пересечениях ментальной паутины. Жизнь этих тхо была краткой, измерявшейся тысячью циклов, как у всякого ограниченно разумного, ставшего придатком Корабля. Но единство с ним и ощущение его гигантской мощи скрашивали участь пилотов.