Выгодный брак

Сама потом расскажешь ей, ладно? Твоя мама такая паникерша, что уже через десять минут будет здесь причитать и заламывать руки, а тебе нужен покой. Отдыхай, милая. Я зайду через час тебя проверить.

– Спасибо, ― прохрипела я, и врач только кивнула и легонько похлопала меня по руке.

Спать хотелось неимоверно. Вероятно, сказывался наркоз, от которого я еще до конца не отошла. Я свернулась клубочком на кровати и прикрыла глаза. Как же быстро все произошло. За какой-то час моя жизнь сделала фееричный оборот на триста шестьдесят градусов, крутанув меня, как тряпичную куклу, и вернув в исходную позицию. Боль скрутила грудную клетку, и я снова разрыдалась. Уснула, обильно смочив подушку слезами.

Проснулась от легкого прикосновения к руке. Открыла глаза и снова увидела своего врача.

– Уже должно быть полегче, ― сказала она негромко. Кивнула на прикроватную тумбочку, на которой лежал рецепт. ― Я дала список назначений. Ты должна пока вернуться к контрацептивам. Твоему организму нужно время на восстановление, пока беременность тебе будет во вред, Ама.

– Поняла, ― прошептала я.

– Держись, девочка, ты должна быть сильной.

Она погладила меня по голове и вышла из палаты.

– Не хочу быть сильной, ― прошептала я хрипло. ― Вообще не хочу быть.

Произнесла это и крепко зажмурилась, мечтая снова провалиться в спасительную темноту, в которой мне ничто не снится, и мыслей нет. И реальность от меня была так далека, что я могла еще немного пожить в иллюзии того, что все не так страшно. Я пыталась убедить себя в том, что я не одна такая, что других женщин тоже постигала такая же трагедия. Но что чувства других по сравнению с твоими собственными? Ничто, правильно. Когда тебе больно, все остальное отходит на второй, а то и третий план.

Дверь палаты тихо открылась, и атмосфера в ней сразу изменилась. Мне не нужно было открывать глаз, чтобы знать, кто вошел.

– Уходи. Не хочу тебя видеть, ― прорычала я и резко повернулась спиной ко входу.

– Амалия, как ты себя чувствуешь? ― услышала я встревоженный голос Игната, а потом резко развернулась и, игнорируя головокружение, резко села на кровати.

– Тебе интересно, как я себя чувствую?! Сейчас?! ― крикнула я. ― Ненавижу тебя! Ненавижу, слышишь?! И никогда! Никогда не смей подходить ко мне или разговаривать! Я хочу развод! Ненавижу!

Я снова сорвалась на рыдание, потому что выдержать это было выше моих сил. Адская боль, разрывающая мне грудную клетку, не давала сделать полноценный вдох.

– Что случилось? Ты можешь нормально сказать?! ― рявкнул он на меня и попытался протянуть ко мне руки, но я их оттолкнула.

– Уходи! Пошел вон! ― крикнула ему в лицо, на котором застыло удивление.

Дверь в палату открылась, и вошла Илона Васильевна.

– Игнат Константинович, выйдите, пожалуйста.