Выстрел на Большой Морской

Проведёшь меня через секреты — будешь жить. И Брюссельский протокол тогда на тебя распространится. Попробуешь закричать, убежать — не обессудь…

Так они и дошли в тот раз до русских аванпостов. Англичанин на турецкой службе — его звали Хантингтон — вёл себя благоразумно и остался жив. Ещё через день Таубе в четвёртый раз пробрался в Плевну и вывел оттуда Фаврикодорова. В ночь на 29 ноября турки действительно пошли на прорыв в района Сыр-Базара. Сибирский гренадёрский полк после короткого сопротивления начал медленно отступать по долине. Обрадованный Осман-паша бросил в бой резервы.

Вскоре весь гарнизон Плевны, за исключением арьергардов, вышел из укреплений и двинулся густыми колоннами преследовать гренадеров. Когда турки отошли от крепости на значительное расстояние, внезапно с трёх сторон заговорила русская артиллерия. Шрапнельный огонь большой плотности ударил по всей длине колонн, вырывая пехоту целыми взводами. Турки закричали и бросились назад, под защиту укреплений, но путь им уже перекрыла русская кавалерия. Началась резня…

Таубе наблюдал за этим боем с отдалённой высоты. Артамонов запретил ему идти в сражение.

Сказал: вы своё дело сделали, пора и нам повоевать. Когда турецкие колонны во главе с раненым Осман-пашой выкинули белый флаг, штабс-ротмистр услышал за спиной странные всхлипы. Оглянулся и увидел Фаврикодорова: тот стоял и почти беззвучно плакал…

Вечером того же дня Таубе пришёл в ставку и увидел там своего «языка». В окружении свитский генералов и блестящих флигель-адъютантов Хантингтон чувствовал себя уже не пленным, а почётным гостем! Он стоял в толпе штабистов, важный, высокомерно-снисходительный, величественно отхлёбывая шампанское из бокала.

Барону это очень не понравилось. Он подошёл к англичанину, крепко взял его под руку и сказал доверительно:

— Один совет на прощание, сэр. Никогда более не воюйте с русскими! Иначе мы в следующий раз таки оторвём вам башку…

Хантингтон хотел обидеться, ответить что-нибудь резкое и с достоинством. Но флигель-адъютанты все как-то боком-боком разбежались — связываться с бароном дураков не было. Англичанин заглянул в тёмные глаза разведчика, вспомнил, как черкесская кровь стекала с лезвий его страшных ножей — и стушевался.

И вот теперь, спустя пять с лишним лет, этот самый Хантингтон стоял на палубе парохода и с ненавистью разглядывал дерзкого русского. А ведь пароход-то британский, подумал Таубе. Паспорт у него на чужое имя, хороший, но фальшивый. Плохо дело… Запрут в египетский зиндан на несколько месяцев, и неизвестно, с какими болезнями оттуда выйдешь. Если выйдешь.

Таубе улыбнулся англичанину:

— Добрый день, мистер Хантингтон. Вы сели в Ибрагиме?

— Таубе, если не ошибаюсь?

— Господин Таубе. Мы же цивилизованные люди.