Взрывная страсть

Решив, что так лучше, отправилась спать, не забывая убрать номер Львова из черного списка.

Почти засыпая, услышала писк сообщения. Посмотрела и закусила губу:

«Приглашаю тебя завтра в ресторан. Отказы не принимаю. Столик заказал на шесть часов вечера. Заеду за тобой вполовину. Спокойной ночи».

Смотрела на экран и не понимала, радоваться мне или плакать. Странный мужчина. Ладно, решу завтра, а пока… сон.

Глава 11

4 года назад

Новосибирск

Светловолосая девушка сидела на полу и вздрагивала, хватаясь за волосы, почти выдирая их. Сейчас в ней невозможно было узнать той хрупкой изящной красавицы, какой ее считали. Глаза красные, лицо опухло и на щеках кровь, после того, как она расцарапала его ногтями, находясь в невыносимом гнетущем состоянии.

Прислонившись к стене, она тяжело вздохнула и только в эту минуту поняла, что непрерывно звонят в дверь. Догадываясь, кто пришел, она медленно поднялась, заваливаясь от бессилия на левую сторону, и направилась на выход из маленькой спальни. Осилив весь путь до коридора, она открыла дверь и тут же оказалась в объятьях вошедшей девушки, мгновенно поддержавшей ее, когда она чуть не свалилась.

— Ты как? — воскликнула Ярова, и тут же услышала громкий плач похожий на вой.

Гостья нахмурилась, мгновенно чувствуя, как в груди все сжимается от ярости, и повела девушку в зал, усадив на засаленный диван, находящийся на этом месте еще с бабушкиных времен.

Попросив посидеть и не двигаться, Ярова направилась в кухню, поправляя брюки, стягивающие живот так, что не было возможности дышать. Расстегнув пуговицу, считая, что одежда не слетит с нее, довольно выдохнула, недовольно вспоминая любимые сахарные булочки на ночь, от которых не могла отказаться.

Мимоходом глянув на стены, отмечая бедноту убранства, она сморщила нос. Как же она ненавидела дом, где прожила всю жизнь. Этот вечный запах плесени, старые обои еще восьмидесятых годов, облезшие и порванные, пусть Галя их постоянно подклеивала, изгалялась украсить, прицепляя бабочки или декоративные поделки, которыми она увлекалась. Ничего не выходило, ведь такое убожество нельзя спрятать."

"Все ее здесь раздражало: от прогнивших досок до потолка в черной плесени. Шкаф, стол, три стула и газовая плита — вот и мебель убогой кухни. Все, кроме сестры, приводило девушку в бешенство. Она ненавидела всех, а особенно своего старого мерзкого отца. Если бы не уехала, обязательно бы подсыпала ему таблеток в пищу, предварительно раскрошив их. Но она смогла, пересилила себя, мечтая, что когда-нибудь это ничтожество подохнет в страшных муках, после всего, что сделал с ней. Только с ней. Галю он любил, а ее бил и издевался самыми мерзкими способами, пока она не ушла, как только ей исполнилось восемнадцать лет.