Взять живым мёртвого

Холодное стекло опять ни на что не реагировало, отражая моё разочарованное лицо, так что просто пришлось тупо возвращаться в избушку. А там…

– Не буду! Не хочу! Не заставите меня мертвяка смердячего на своём горбу таскать…

– Митенька, родненький, не доводи до греха, пришибу ить и не замечу!

– Всё равно не буду, я мертвяков боюсь!

– А меня не боишься?!

– Да вас-то с чего? Вы ж бабуля добрая, до смерти не изобьёте. А уж коли в щенка, петуха али в ещё какую иную живность обратите, дак небось сами же и расколдуете.

Я успел ровно за минуту до того, как в устах Бабы-яги сформировались слова «ах ты ж, пингвин отмороженный!». Доли секунды – и у нас в избушке действительно был бы здоровущий дрессированный житель Южного полюса с грустным взглядом, но не в этот раз…

– Младший сотрудник Лобов!

– Я!

– Приказываю завернуть труп голого мужика с колотым ранением в области грудной клетки в какую-нибудь мешковину, вынести вон из избушки и складировать вон у той сосны.

– Слушаюсь, Никита Иванович, отец родной! А тока ежели…

– Ежели, как ты выражаешься, он сделает попытку укусить сотрудника милиции, то ты вправе действовать согласно уставу.

– То исть могу дать ему по башке?

– Разумеется!

– Вот ведь умеете вы найти подход к сослуживцам, – со слезами умиления в голосе протянул наш Митя и безропотно поволок труп на выход под сосну.

– А тут их ещё цельная куча! – крикнул он через минуту. – Не изволите ли лично полюбопытствовать?

– Сходи глянь, участковый, – подтолкнула меня в спину Яга. – На то и служба твоя милицейская. Да стрелы мои соберите, уж больно больших денег они стоют.

Честно говоря, я близко не представлял себе сравнительную стоимость оружия в Лукошкине и сопредельных государствах. И кстати, зря. Мысленно я поставил пометочку: по возвращении домой ввести жёсткий милицейский контроль за ввозом-вывозом как минимум огнестрела.

Конечно, каждый нож на учёт не поставишь, но, когда по твоему городу гуляют шальные люди с незарегистрированными стволами, ничем хорошим это не кончается.

Наш младший сотрудник меж тем храбро понатаскал со всех сторон трупы голых мужиков и красиво выложил их в ряд по росту.

– Итого, семь человек. То есть вервольфов-оборотней, – проходя с блокнотом, подсчитал я. – Одна смерть от огнестрельного ранения, один заколот рогатинами, остальные пятеро убиты стрелами в грудь. Раненые есть?

– Никак нет.

– А должен быть. – Я вспомнил убегающего негодяя с бабкиным горшком.

– Ну, ежели и были, дак, поди, своим ходом убегли.

– Видимо, да.

– А чё ж вы меня на драку-то не разбудили?

– Ты слишком сладко спал и вызывал умиление.

– Смущаете меня, Никита Иванович…

Митька по-девичьи покраснел и начал собирать бабкины стрелы.