Взять живым мёртвого

Царь Горох крайне строг в таких вопросах, и нападение на стражей правопорядка карается самым суровым образом.

– Zabey ich!

Даже Митя всё понял правильно. Осмотрелся, убедился, что скелетов и мертвецов нет, и потом поднял на меня собачьи глаза, полные неизбывной мольбы. Как я мог ему отказать?

– Младший сотрудник Лобов, приказываю вам очистить помещение от криминального элемента.

– Слушаюсь, отец родной! Э-э-эй, берегись, зашибу-у!!!

Он подхватил свободную скамью и, вращая её над головой круче любого мастера кунг-фу, врезался в толпу рычащей польской нечисти. Это было похоже на то, как если бы скучающий медведь-шатун встретил в лесу пьяных, вконец укуренных голландских туристов.

Первый же леший (ну, морда зелёная, в волосах шишки, борода рыжая и в ней мухи копошатся, а когти такие грязные, словно он ими в могильной земле рылся), короче, вот этот колоритный тип, шагнувший на метр вперёд и получивший скамьёй по зубам, вылетел в дверной проём вместе с дверью! А зубы кучно упали на пол. Вот так вам, панове…

– Митя, слева!

– Да не отвлекай ты его, Никитушка, дай парню душу отвести. Ить почитай с прошлого дела ни с кем не дрался. Пожалей мальчонку.

Пара нападающих – один горбатый упырь с накачанными губами, второй высоченный, как лось, но с козьей мордой и оленьими рогами – прорывалась с фланга, так что мне тоже довелось поразмяться. Горбуна я кинул приёмом дзюдо через бедро прямо в пылающий камин, а лося-козла-оленя (скотину полную!) перекатом с упором ноги в живот отправил за барную стойку."

"После характерного звона посуды раздались не менее знакомые звуки бульканья. Видимо, это чучело радостно залегло под бочкой с тёмным пивом.

Баба-яга в трактирную драку не вмешивалась, предоставив это дело молодым. Чёртова бабушка тоже, она так и замерла наверху, не веря своим глазам, лишь изредка охая и ахая. Но самое весёлое началось, когда из кухни выпрыгнул вусмерть перепуганный дьяк и заорал:

– А ну угомонились, фулюганы бессовестные! Креста на вас нет! Тю-у!

С этими словами он выплеснул на вражескую сторону ведро грязных мыльных помоев, и…

– Woda њwiкcona! – взвыли все, мгновенно покрываясь язвами, глубокими ранами, дымясь и едва не распадаясь на части. Ох, это был фокус…

– Филимон Митрофанович! – строго прикрикнул я. – Откуда вы взяли святую воду?

– Дак я и не… так, перекрестился по русскому обычаю перед мытьём посуды. Опосля у меня крест серебряный с грудей впалых в ту бадейку плюхнул, но я его выловил. Может, оно какое чудо Господне тут сподобилось?

Я покачал головой и признал, что, пожалуй, могло бы и запросто.

Мы же все тут в сказочном мире живём, так и всё что угодно здесь может быть.