За доброй надеждой

Мальчик маленький не спит, мечтает о былом,

Он стоит, дождем объятый

И на вид чуть-чуть горбатый,

И поет на языке родном:

""Друзья, купите папиросы!

Подходи, пехота и матросы,

Подходите, не робейте,

Сироту меня согрейте,

Посмотрите: ноги босы...

Друзья, ведь я совсем не вижу;

Милостынькой вас я не обижу, -

Так купите ради боже

Папиросы, спички тоже -

Этим вы спасете сироту!..""

Судно качало, бухали под бортом волны, качались в коридоре заплеванные, забитые окурками урны. Топтались и слушали вокруг рыбаки, строго и грустно слушал из золотой рамы Вацлав Воровский.

И пора было идти спать. Но я дослушал песню. Странное, тягостное впечатление создавала она.

Я мальчишка, я сиротка, мне шестнадцать лет,

Помогите ради боже, дайте мне совет,

Где бы мог я помолиться, где бы мог я приютиться,

Мне теперь не мил уж белый свет...

Мой отец в бою жестоком

Смертью храбрых пал.

Немец в гетто с пистолета

Маму расстрелял,

А сестра моя в неволе,

Сам я ранен в чистом поле,

Отчего я зренье потерял...

Друзья, купите папиросы!

Подходи, пехота и матросы...

Хриплый безголосый Гарри отлично передавал интонацию вагонного певца-слепца.

Понесло вдруг вагонным запахом — обмотками, голодом и военной махоркой. И все это было чем-то связано с некрасивым топаньем по рваному ковру молодых, изголодавшихся по женщинам мужчин и со строгим лицом Вацлава Воровского.

Я почему-то думал о том, что сентиментальность концерта самодеятельности и то, что произойдет завтра на причале Мурманска, как-то не вяжутся.

Никогда так буднично я не возвращался из моря и так буднично не уходил в него, как в эти рейсы на Джорджес-банку с рыбаками.

Есть моряки, капитаны, которые трижды тянут привод гудка при расставании с другим судном или портом, но делают это потому, что так положено.

И есть моряки, которые плавают всю жизнь ради этих трех гудков, ради того волнения, которое возникает в человеке при словах благодарности, прощания или встречи.

Трижды мы швартовались в Мурманске, и причал был почти пуст. Маленькая горсточка людей встречала рыбаков, отвоевавших с океаном четыре месяца.

Нельзя передать словами, как давит молчание и тишина причала, когда подходишь к нему. Как хочется оживления, махания рук, женских счастливых лиц, поднятых на руки детишек.

Вероятно, Мурманск суровый город. Тишиной и малолюдьем встречает он рыбаков, если они не совершили чего-нибудь сверхчудесного, сверхпланового.

Но скорее всего, именно так и должно быть. Ведь у плавающих людей впереди всегда одно — дальняя и дальняя дорога...

Мимо Франции

1

На площади Звезды под дождем негр сметал с тротуаров опавшие листья. Негр был в резиновых сапожках... «Лиловый негр вам подает манто...»

На углах улиц тихо сидели в павильончиках продавщицы цветов... «Фиалки Монмартра...