За доброй надеждой

И фото, приколотые к материи стенда без всякого ранжира и порядка, — подводные дома, дельфины, выпрыгивающие из воды в Сант-Яго, Кусто и Кеннеди на групповом снимке, Кусто, готовящийся надеть маску, и вдруг — Гагарин, смонтированный на одной карточке с Моной Лизой, Гагарин справа, Джоконда слева...

Опять это соединение науки, космоса, мужества с красотой и таинственностью искусства, загадочностью женской улыбки...

Не может не существовать в душе многих сегодняшних людей безмолвное и не выражаемое словами ощущение тоскливо-безвозвратного сожаления: «Да, действительно, люди полетят на Луну.

Уже скоро. И на Марс. Но я не полечу. Сердце. Желудок. Амортизация души. Виза на полет к Луне... Да, полетят, а я никогда, никогда туда не полечу».

Это тоскливо.

Одно утешает — так случалось всегда. И будет. И я никогда не увижу Космос и глубины Океана. Никогда.

Когда проводился первый опыт недельного пребывания людей под водой, у аса подводников Фалька стали пошаливать нервы. Быть может, это были и не нервы, а воображение. Оно и помогает, и иногда губит людей, особенно художников. Другой акванавт чувствовал себя отлично.

О нем записано в журнале: «Никаких жалоб нет, спокойная уверенность, как в отчетах советских космонавтов».

Вот откуда на стенде в кабинете Кусто Гагарин с его улыбкой и Джоконда с ее улыбкой...

— Испытатели сперва не выключали приемник, слушали популярную музыку и листали детективы, потом забросили детективы и выключили приемник, смотрели развлекательную программу — телерекламу — с хорошенькими хористками. Потом послали к черту и хористок, и даже «последние известия», попросили проигрыватель. И до конца опыта слушали симфонии и камерную музыку.

Причем оба подводника были не из тех ребят, которые ходят в филармонию.

Это говорит мне бывший лейтенант французского флота месье Алина, или мне это кажется, потому что я это уже где-то читал?

— С большой глубины, как вам известно, нельзя выйти немедленно, если провел там известный срок. Именно эта мысль ввергала мужественного Фалька в ужас и кошмары. Ничего лучшего для тренировки космонавтов не придумаешь. Американцы это поняли и используют. Чувства одиночества в глубине океана и в космосе приблизительно одинаковы по силе и качеству.

.. Неизбежность, неизведанность среды, и ее очевидная враждебность, и ее громадность, и ее завлекающая гармония, толкающая на безрассудные поступки, растворяющая вдруг страх в чем-то непонятном, но, поверьте, месье Виктор, приятном, и рождающая вместо него ощущение бессмертия...

Это переводит мне уставшая переводчица Ира, или это говорит Алина, или все это мне кажется?

— Так передайте своим друзьям, что мы, как и договорились, ждем «Нерей», — говорит Алина.