За доброй надеждой

Воротник не поднят выше ушей, кепка не натянута на нос, грудь распахнута навстречу ветрам Альбиона, и рот распахнут в белозубой улыбке. Очень на Грегори Пека похож. Так я его и зову до конца выгрузки.

— Грегори, так тебя и так!

Понял, подобрал с палубы строительную скобу, запустил в баржевика, договорился, побожился, что баржевик сейчас вернется и притащит оттяжку обратно.

— Если уж обещали, привезут, — успокаивается Семеныч.

Из второго трюма раздается ниагарский грохот, дробь лопающихся звуков — доски ломаются. Пялимся с Грегори в провал трюма. Половину груза я сдал в Гданьске.

На Англию идут хорошего качества пиломатериалы и шпалы. Треснувшая доска — это уже не доска, а простые дрова. Что там такое?

Весом в две тонны пакет волокут по другим доскам от третьего люка ко второму. За пакетом остается уродливый след — десятки метров древесного лома.

Спускаюсь по скоб-трапу в трюм, останавливаю работу, сую в нос докерам щепки.

Кто никогда не оставался один на один в огромном стальном храме — трюме — с толпой недовольных грузчиков, тот много потерял в жизни. Ведь недавно сам твердил боцману: не говори с толпой, говори с начальником.

Что тут поймешь? Гам, крик, вопли, песни — и все, усилено эхом, как в соборе Святого Витта. Наконец уясняю, что по законам порта каждая бригада докеров разгружает свой трюм и выгружает только через один люк, даже если этих люков тысяча. И вот они буксируют подъемы от третьего ко второму люку. И почему им так удобнее? На эту тему Голсуорси сообщает, что мы, русские, далеко превзошли англичан в способности все выворачивать наизнанку... Сейчас англичане выворачивают наизнанку элементарную логику — по традиции, очевидно. Или есть тут какой-нибудь хитрый смысл? А мне без страховочного письма к агенту не обойтись. ..

Над комингсом люка появляется голова вахтенного механика.

— Викторыч! Несчастье у меня! Вылезай!

Вылезаю. По дороге едва увернулся от пакета с досками.

— Моторист красил кап в машинном отделении, отстегнул пояс, когда закончил, сорвался...

Так, десять часов пятнадцать минут — время в таких случаях надо сразу засекать.

— С какой высоты?

— Метров с пяти. На крышки цилиндров главного двигателя — вот что плохо...

Это мы уже с ним на ходу разговариваем.

— В сознании?

— Нет.

О чем думаешь в такие моменты?

«Акт о несчастном случае на производстве. Форма Н-1, инструктаж вводный, на рабочем месте, повторный, для работ с повышенной опасностью...»

О прокуроре думаешь.

— Инструктаж был?

— Был.

— Кто проводил?

— Сам дед.

Это уже превосходно. Остается: «Травматологические последствия — переведен на легкую работу, исход без инвалидности, установлена инвалидность 1, 2, 3 группы, случай смертельный — нужное подчеркнуть...»

Плаваем мы без врача. Старое судно, кают не хватает.