Забава для мажора

Шлепаю по полу, оставляя мокрые следы. Телефон уже немного зарядился и готов включиться. Четыре утра. Он спит. Но… но он поймет меня. Я знаю. Лютова же сообщила, что с моим дедушкой… ну что он в больнице…

На телефон приходит много уведомлений. Смахиваю их. Завтра. Завтра почитаю. И отвечу всем завтра.

Нажимаю зеленую трубочку около контакта «Любимый». Гудок, еще один. Звонок срывается. Повторяю вызов. Снова гудок, второй, третий. Опять срывается.

Наверное, спит и отключает, чтобы ему не мешал звук. Пишу сообщение про произошедшее. Всего несколько слов. Отправляю. Следом пишу, что очень люблю и… и хочу быть рядом…

В ответ приходит вложение. Грузится фотография. И еще одна.

Любимый: Прости, я устал ждать.

Устал на тренировке? Или что? Что он имеет в виду?

Кажется, сейчас я понимаю, что…

На фотографиях кровать, где лежит Артём. К нему прижимается довольная Алина. Красивая… Красивая голая Алина…

Так… так что, тоже бывает? Чтобы в один день на человека… ну чтобы столько боли?

Странно, но я смотрю и ничего не чувствую. Я просто не верю. Это как тупая шутка, над которой даже смеяться стыдно.

Аккуратно кладу телефон на тумбочку в прихожей. Отхожу. Не хочу смотреть. Это всё неправда. Весь сегодняшний день - сплошная неправда."

"Сажусь на пол рядом, обнимаю колени и утыкаюсь в них головой. Вспоминаю, что сидела вот также, когда не стало папы и бабули. Мы с дедушкой вместе сидели. Он приехал из больницы и сел на пол. Обнял меня. Мы не плакали. Кажется, не плакали. Просто смотрели в пол, и каждый думал о своем.

«Будь счастливой»…

«Думаешь, нужна ему? Знаешь, сколько таких было? Пожевал, выплюнул и дальше пошел.»

Макс… он же не мог быть прав? Не мог? Тёма ждал меня, он звонил мне. Он переживал и заботился.

Но я не прилетела, а она… она прилетела к нему.

Я знаю, что это свежая фотография. У Артёма на руке браслет, который я подарила перед вылетом. И рука с ним на голом животе Алины.

Как же жжёт в груди. Очень жжет. Душит. Цепочка душит. Та самая.

Сдергиваю ее, не понимая даже, что рву тонкие звенья. Поднимаю руку и не глядя устраиваю на тумбе.

Не хочу. Не хочу думать. Не хочу плакать. Не хочу, чтобы так болело… Пожалуйста…

Не соображаю от слез. Стараюсь не плакать, но они сами. Сами текут. Предательские слезы.

И облегчения не приносят. Только головную боль.

35.3.

Лия. Суббота.

Настойчивый звонок в дверь заставляет очнуться. Я по—прежнему на полу в прихожей. Опухшая от слез. Руки, ноги, спина затекли. Не с первого раза получается встать.

Шатаясь, иду к двери. Сердце пропускает один удар. Потом второй.

Тёма? Приехал?

У него же бой.

А вдруг… вдруг прилететь и сказать, что всё неправда, важнее?

Разумная часть меня понимает, что физически это невозможно. А другая половина… другая продолжает верить в чудеса.

Распахиваю дверь и замираю.