Забава для мажора

На восстановление уйдет много сил, а нога… утром травматолог качал головой и предполагал, что легкая хромота может сохраняться. Чёрт с ней. С ногой, с ребрами, с рукой. Кстати, если бы не сжимал лихорадочно телефон, пальцы бы тоже мог поломать. А говорят, гаджеты зло. Невесело получается что—то.

Мы как—то с Олесей разговаривали о приоритетах. Я не мог понять мотивов её поступка: успешная журналистка, с огромным потенциалом, и вдруг уехала из родного города, вышла за отца, с карьерой завязала. Она пыталась объяснить мне на пальцах, что в жизни происходит переломный момент, когда вынужден выбрать: любимый человек и семья или работа и карьера. Она свой выбор сделала и не жалеет.

И вот, кажется, настал мой момент: только у меня особо выбор не стоит, но пришло чёткое понимание. При всех вводных данных и предложенных условиях я выберу свою Кнопку. Да, мне предстоит много сделать, чтобы её вернуть. Я к этому готов. Потому что верю в благоразумие своей девочки. Она ни разу не подвела меня, она умеет выслушать и сделать правильный выбор. И… и самое главное: я всем сердцем её люблю.

37.

Лия.

Вот уже несколько месяцев я живу в детском доме. Как сказала заведующая Времёнки, мне повезло. Действительно повезло. Особенно после того, что я успела увидеть.

Воспитатели, как здесь их зовут, доброжелательно обращаются ко всем. Директором работает молодой, но грузный мужчина. Правда, это не мешает ему заботиться о подопечных. Я много времени провожу среди малышей. У них не так много игрушек, но зато все крепкие и новые. Это тоже заслуга директора, Валерия Ивановича.

Как раз сейчас я и направляюсь в его кабинет. Несколько недель назад я просила узнать у него, где похоронили моего деда. И сегодня он должен сказать, получилось у него или нет. Если да, то меня после завтрака завтра отпустят проведать. Это, конечно, не совсем по правилам, но подросткам разрешают выходить в город. С условием, что надо вернуться до отбоя.

И все приходят. Потому что ценят хорошее отношение. Дёма, парень, приехавший сюда со мной одновременно, рассказывал, что не везде так спокойно. Его перевели из городского детдома в наш, так как в том ему не давали спокойно находиться. Он хороший, спокойный, очень красивый. Я с удовольствием рисую Дёмины портреты. У него просто беда со здоровьем, он плохо выговаривает слова. Но я привыкла и его понимаю. Мы дружим.

— Здравствуйте, Валерий Иванович, — стучу вежливо. — Можно?

— Проходи, Азик. Я тебя еще до завтрака ждал.

— Я… я хотела, но вдруг Вы заняты были?

— Азик, Азик. Это моя работа. Держи.

Передо мной оказывается листочек с адресом кладбища и местом. Сглатываю комок в горле, когда осознаю, что дедушка все же лежит там, где и хотел. Но как?!

— Коллеги его всё организовали. Так мне сказали в его институте.