Забава для мажора

С тех пор, как мы начали встречаться с Кнопкой, вечера мои заканчивались неожиданно: мы могли поехать после школы гулять, к ней делать уроки, и закидывать по утрам сумку с одеждой стало уже привычкой.

— Подбросишь меня?

— Конечно. Ты сам как?

— Не знаю. Не спрашивай.

За эти недели Фёдоров повзрослел. Осунулся, между бровей залегла складка. Он теперь постоянно хмурит лоб. Видеть друга таким непривычно, но жизнь не стоит на месте. Мы все меняемся. Нам всем досталось за эти дни. Как—то так совпало.

— Был у её родителей?

— Да, был. Мать послала далеко и надолго. Ментами пригрозила. Данчик через своих узнал, что из города она улетела. Во Владик. У неё тетка там живет.

Больше ничего не спрашиваю, а Костя не продолжает. Его бесполезно расспрашивать. Скажет ровно то, что считает нужным.

Едем молча. Высаживаю у лицея. Сам я пока, как только врачи разреши, занимаюсь дистанционно, чтобы закончить вместе со своим классом. После Нового года планирую выйти уже на учёбу. Но это потом. Потом, потом, потом… Сейчас у меня другая цель.

Первым делом еду к малышке домой. Надеюсь узнать там хоть что—то. В квартире ожидаемо никто не открывает. Время — день. Соседки наверняка сейчас дома. Спускаюсь вниз до знакомого магазина, покупаю конфеты и торт и возвращаюсь в подъезд."

"Звоню в дверь справа от квартиры любимой. Никого. Окей. Это только начало. Нажимаю звонок следующей. Там открывает молодая женщина и пожимает плечами.

Не сдаюсь, обхожу остальные квартиры, спускаюсь на этаж ниже.

Еще ниже. Мне везет на втором этаже. Бабулька, чье лицо мне знакомо. Она часто бывала в хорошую погоду на лавочке. Я не помню, как её зовут. Но оказывается, она меня помнит.

А ещё оказывается…

***

Пытаюсь вдохнуть воздух, который почему—то стал горячим и горьким. Голову капитально ведет вбок. Пытаюсь переварить услышанное.

Мы сидим и пьем чай на уютной кухне Марии Алексеевны, и я слушаю новости про её здоровье, успехах внуков. Слушал.

— Как умер?

— Сердце. Говорили, в электричке плохо стало. Никто сразу внимания не обратил. Страшно—то как, Тёмочка. Спит и спит человек. А человека почти и нет. Лиечка сразу к нему поехала, как ей позвонили. Я у парадной—то сидела, слышала. Потом всё ждала её из больницы. До полночи в окно глядела. Ну, думаю, с дедом осталась.

Старушка горбится и стирает с морщинистых щек слезы. А я зажимаю переносицу, потому чувствую, что мир сейчас рухнет.

И он рушится. Обваливается всё одним махом.

— А через два—то дня мужчины появились незнакомые. С работы Ростислава. Похоронами занимались. Больше—то некому.

— А…

— Лиечку на следующий день в детский дом забрали. Сирота же она. Один дед у нее и был. Не повезло девочке. Ой не повезло.

Мария Алексеевна начинает раскачиваться на стуле, а мне хочется рядом с ней сесть и завыть.