Забава для мажора

Анатольевну б удар хватил.

— С чего ты взял, что она вообще привлекает? Я, по—моему, ясно сказал, не в моем вкусе.

Бесит же! Мессинг, блин, нашелся. Вижу, чувствую. Советы раздаёт.

— Не прёт меня, чёт, сегодня учиться. Давайте без меня. До завтра.

Отбиваю «пять» другу и шагаю к тачке. Внеочередная тренировка должна помочь привести мысли в порядок и отвлечь от окружающего мира. Всегда помогала и сейчас поможет. Хорошо, сумка с собой. Выскакиваю на шоссе и кайфую, выжимая педаль газа. Скорость — моя стихия. Мой антидепрессант. Моя отдушина.

Выкладываюсь на все двести, заслужив поощрение тренера. Если в первые минуты я представлял лица Горецкого, вытряхивая из груши «душу», то потом просто молотил по снаряду, накапливая усталость в мышцах. Пусть даже легкая боль будет. Она куда понятнее пустоты, поселившейся в душе несколько дней назад.

Вечером, вместо клуба, валяюсь в саду в гамаке, листая книжку. Накатывает периодами почитать.

— Милый, что—то случилось? — Не замечаю, как рядом оказывается Олеся.

— Ничего. Откуда такой вопрос?

— Ну, во—первых, я слишком хорошо тебя знаю. Во—вторых, научилась чувствовать твое настроение на расстоянии. — Мачеха мягко улыбается. — А, в третьих, ты эту книгу берешь, когда тебе грустно. И читаешь её вверх ногами, видимо, тоже поэтому?"

"Она показывает на томик Верна в моих руках. Чёрт. Я ж в страницы старательно пялился, и даже не заметил.

— Расскажешь?

— Да нечего рассказывать. Горецкому сегодня продули.

— Обидно. Но не постоянно же вам выигрывать. Расслабились и вот результат.

— Да нет. Там другое. Они правила нарушили…

— Тогда другой разговор, — Олеся перебивает. — Неужто ваш Ильич не заметил? Он аки ястреб блюдёт игру.

Мы смеёмся, потому что папа постоянно повторяет это выражение, какой бы матч не смотрел. Иногда, в зависимости от хода игры, буквы в словах меняются.

— Сложно там. Мы вроде как заранее нарушение обговорили. Олесь, — решаюсь задать мачехе один вопрос, — только не спрашивай ни о чем. Просто ответь. Бывает такое, что смотришь на человека и убить его хочешь. И в то же время к себе прижать и не отпускать?

— Ещё как бывает. Твоего папу каждое утро так. А…

— Ты обещала не спрашивать.

— Раз обещала, не буду. — Она снова улыбается, и гладит по волосам. Её прикосновения я могу выносить, поэтому не дёргаюсь. — Любовь вообще состоит из противоречий. Прижать и прибить, поцеловать или прогнать, уйти или остаться, бороться или оставить. Каждый выбирает свой путь, в зависимости от того, чего он ждет от этих чувств. Для одних людей важны страдания. Такие люди выбирают уйти и растить в себе боль. Играть роль жертвы. Из них, кстати, часто получаются неплохие карьеристы. Прикрываясь своей болью, идут по головам. Кто—то выбирает борьбу. Эти люди сильны.