Забава для мажора

Нам так хорошо сейчас и спокойно. Тёма мой ответ принимает с улыбкой и выходит, а я смотрю в окно на его уверенные движения.

Мама, мама… я даже не знаю, какая она. Строгая или добрая. Раньше думала, что она несчастная. Раз не смогла полюбить своего ребенка, оставила мужа и родителей. Потом одно время сильно её ненавидела. Но дедушка объяснял, что нельзя испытывать такое сильное чувство. Оно разрушает изнутри и можно даже заболеть. Я училась, кажется, в восьмом или девятом классе тогда. Мне было сложно отпустить, и я каждый день ездила на кладбище, пока меня не заметил старенький батюшка. Он объяснил мои ошибки, рассказал, как можно освободить душу. И я успокоилась.

— Держи, малышка. — Артём возвращается с рожком и большим стаканом. — Какао не было, я взял тебе капучино с ванильным сиропом. Будешь?

— Спасибо. Ты такой… такой заботливый…

Ну и что, что я не люблю кофе. Я его выпью, потому что он старался меня порадовать. Даже сироп любимый нашел.

— Я знаю, Кнопка, что ты не любишь кофе. Но этот самый вкусный будет, я тебе обещаю.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что большой стакан один на двоих. Мы будем пить его и целоваться.

— Ты все время хочешь это делать.

— Целовать тебя?

— Ага.

— Во время поцелуя в клетках мозга выделяется большое количество эндорфина, из—за чего человек становится более энергичным, и у него улучшается настроение. А еще сразу исчезают все следы стресса. Ты знаешь об этом?

— Это ты сейчас придумал?

— Малышка, это же научные факты. Так что мне твои поцелуи нужны как лекарство. Не смей жадничать.

26.

Лия.

— Как все—таки Костя уговорил Ольку поехать с ним?

— Я думаю, он особо не спрашивал. Он как Цезарь говорил: пришел, увидел, победил.

— Если только так, — смеюсь. Рядом с Тёмой вообще всё время смеяться хочется.

— Только так. А теперь скажи мне, как ты собираешься спать в этой холодрыге?

Мы только подъехали и открыли дом. Днем еще очень тепло, можно на солнышке даже в одной кофте ходить, но ночи берут свое."

"— Так здесь же печка. Сейчас затоплю, она нагреет до ночи.

— Печка? Я думал, тут обогреватели какие—то есть.

— Не! Пойдем, покажу тебе всё.

Мы проходим в дом, и я рассказываю Артёму, что где.

— Это кухня. Она отдельно обогревается. От плиты и видишь, маленькая синелька? Она самая быстрая: минут тридцать и почувствуешь, что начал согреваться. Зимой дольше, конечно. Но мы почти и не ездим. От станции не чистят, дедуле не пройти.

— Она на буржуйку похожа больше. А ты каким словом обозвала?

— Синелькой. У нее на боку «Синель» написано. Модель, наверное, такая. Я так и зову.

— Так. А другая печь где? Которая на весь дом?

Тащу за руку в общую комнату. Типа зала она у нас. Почти во всю стенку…

— Это же камин, а не печка. Блин, Лия, я себе чуть ли Иванушку дурачка на его транспорте представил.